Несколько часов поисков одарили его лишь сильной головной болью да встреченным, шустро курсирующими между деревьями кольпом, за которым Нил так и не смог угнаться. Почти утратив надежду, он таки набрел на небольшую скрытую в бамбуковых зарослях охотничью хижину. Внутри была обнаружена связка вяленных бычков, что тут же пошла на прокорм изголодавшемуся беглецу. Помимо этого, в хижине удалось найти несколько бадей с уже застывшим каучуком, целую коллекцию охотничьих ножей и простое льняное облачение, пришедшееся очень кстати нагому путнику.
Такой подарок судьбы не на шутку взбодрил де Голля. Он решил сделать хижину своим временным убежищем. С тех пор юноша еще не раз отдыхал в ней, запирая дверь изнутри. В моменты бодрствования он изучал окрестности в поисках новых источников провианта. За несколько дней ему удалось обнаружить пару хлебных деревьев, одну крупную саподиллу, прославленную своими восхитительными фруктами, и даже дынное дерево, более известное как папайя. В купе с собираемым подножным кормом все это неслабо разбавило рацион Нила.
С трудом веря своим глазам, юноша наблюдал как после каждого долгого сна на его теле остается все меньше грибковой хвори. Силы быстро возвращались к нему, и уже вскоре он мог безо всяких проблем проходить не менее десятка километров тропических зарослей в день. Увы, качество сна эти позитивные изменения не затрагивали. Парень нередко пробуждался от собственного вопля — кошмары стали его частыми спутниками. Не раз и не два ему снилось как руки бесчисленных мертвецов утаскивают его в глубины огненной геенны. Просыпаясь в холодном поту юноша до дрожи боялся вновь оказаться в ужасном мире сновидений. К великому сожалению, сладкие сны о бескрайнем море более его не посещали.
За все время своего пребывания в новообретенном убежище де Голль так и не встретил гостей крупнее небольших кольпов. Хозяева хижины также не наведывались к своему пристанищу. Может их и вовсе уже не было в живых.
По какой-то причине разведотряды и патрули обминали бамбуковую рощу стороной, что было довольно странно, так как она находилась лишь в нескольких часах пути от военного лагеря. Перед сном Нил тщательно осматривал мягкий грунт и нежные листки бамбука вокруг хижины, но не находил никаких следов пребывания здесь других людей.
Истощив в течении недели все доступные источники пропитания, юноша пришел к выводу что оставаться в роще и дальше не имеет смысла. Собрав свои нехитрые пожитки он решил наконец покинуть ставшую ему столь ненавистной республику, взяв за ориентир единственное место, путь к которому он знал — военный лагерь. Нил понимал, что здравой мыслью будет держатся от своей недавней тюрьмы на безопасном расстоянии. Он намеривался подобраться к ней только чтобы выйти на дорогу к ближайшей деревушке.
Вновь приближаться к месту что принесло ему столько страха и боли было по крайней мере волнительно. Всю дорогу де Голль нервно оглядывался, будто опасаясь слежки. Чем ближе он подбирался, тем больше пота ему приходилось смахивать с лица, размазывая вездесущую тропическую грязь, что всегда умудрялась оказываться на руках.
Встреча со столь значимым для него местом повергла юношу в шок, разверзнув для него целую пропасть вопросов. Военный объект, или же то, что еще недавно им было, стоял полностью заброшенный. Покошенный частокол с настежь открытыми воротами скрывал за собой изрядно вытоптанную сотнями ног грязь, с небольшой россыпью оставшихся плоских досок, используемых ранее в качестве тропинок. Все палатки, тонны ящиков и тюков исчезли, обнажая изрытую и изувеченную лысую землю. Громадный каменный храм одиноким гигантом возвышался над образовавшейся пустошью, но даже он выглядел пустынным и бесхозным — в его недрах стояла непроглядная тьма, а у входа ровным счетом ничего не располагалось.
В грязевых завихрениях, бороздя образованные из влажного грунта траншеи и колеи, рыскал десяток местных, облаченных в вещи, самым точным описанием которых стало бы слово лохмотья. Бродяги искали чем бы поживится, разгребая оставленный на земле мусор.
У главных ворот со внутренней стороны, намертво вбитой в землю стояла увесистая деревянная таблица длинной порядка двух метров. Этот кусок древесины был знаком де Голлю, — ранее ее использовали как подложку для агитационных плакатов и разных объявлений. Сейчас же всю ее поверхность занимал один огромный полусорванный лист бумаги, заполненный сотнями имен и приставленных к ним приписок.