— Немного отвлечься никогда не помешает, — пожимаю плечами в ответ. — Если же вернуться к серьезным вещам, то как вся эта фигня с душами работает? Я думал, что это мир мечты и фантазии, а не загробная мистика.
Ворон хитро посмотрев на меня, задает ответный вопрос:
— А если подумать самому? — наклонив голову в бок. — Как ты думаешь, почему в изнанке существуют древние боги, души и всякая хрень, что приходит людям в голову?
Помедлив секунду, повертев мысль с разных сторон, осторожно уточняю:
— То есть ты хочешь сказать, что души здесь существуют, лишь потому, что мы в них верим? — доходит до меня довольно очевидная мысль.
— Видишь, можешь, когда захочешь, — поощрительно кивнул Ворон. — Если ты веришь в существование души, то в изнанке формируется твоя полная копия. Получившийся фантом будет думать, как ты, иметь те же воспоминания, мотивы.
— А у атеистов существует душа? — с любопытством уточняю.
Ворон разводит крылья в стороны:
— Насчет души я сказать ничего не могу, поскольку ее существование до сих пор не доказано, но в изнанке его фантома точно не будет, — задумчиво: — А в целом, прежде чем засыпать меня вопросами, полазь по интернету, почитай, что люди думают о всей этой ерунде.
— Легко сказать погугли, — с усмешкой отвечаю: — вот только люди не могут сойтись во мнении на события столетней давности, а что уж говорить про древность? Какую версию события считать верной, если их больше двух?
— Обе, — сухо ответил Ворон, — или ту, которая тебе больше нравится. Поскольку изнанка во многом формируется из человеческих фантазий, то она неоднократно менялась. Так что многое зависит от общественного мнения. Сейчас изнанка такая, а завтра совсем другая. — покачав головой: — Мой тебе совет, ничему не удивляйся. Порой глядя на изнанку, у меня закрадывается мысль, что человечество безумно, иначе мне трудно будет вам объяснить творящуюся вокруг дичь. Просто свыкнитесь с мыслью, что даже проведя здесь триста лет, я порой не могу поверить своим глазам.
Слова Ворона прозвучали как-то обреченно.
— А как тебя вообще угораздило связаться со смертью? — решаю не нагружать себя местным безумием: и так голова уже пухнет от происходящего вокруг.
— Когда я был молодым, прям как вы, я подумал, что работа на костлявую — это довольно выгодное предложение! Тьфу! — с неприязнью в голосе. — Как же я ошибался! Вы люди дохнете каждую секунду, не давая передохнуть честному Ворону! Работа! Работа! — картинно разведя крылья в стороны: — Тьфу! В Гробу я видел эту работу!
Что-то в словах Ворона меня смущало…
— И смерть тебя вот так просто отпустила? — не веря в такую доброту переспрашиваю.
Ворон сделал вид, что ничего не услышал, зато Мороз негодующе ответил:
— Если бы! — задумчиво потирая шею. — Мне пришлось сразиться с целой армией скелетов, пока мы не нашли бога, который бы взял нас под свою опеку.
Мороз явно не сильно-то хотел говорить о тех событиях.
— И кто же вам помог? — спрашиваю, вспомнив о божественных титьках.
В этот раз Павел невозмутимо промолчал, зато Ворон довольно произнес:
— Богиня плодородия Рея, — продолжив со смешком: — Наш птенец чуть не утонул в ее достоинствах! Кар-кар! — неприлично заржав под конец.
— Глупая ворона, — пробормотал Павел, сделав вид, что ничего не услышал.
Мне было сложно понять контекст шутки, вот только уши у Мороза заметно покраснели! Мне чертовски хотелось узнать, что же там произошло, но я не стал ничего спрашивать. Захочет, сам расскажет. Меня куда больше интересовали детали сделки Ворона с Павлом. Пускай хитрая птица увела разговор в сторону, так и не ответив на мой вопрос, но я был намерен дожать их. Кто знает, что Ворон попросил…
Вот только не успел я ничего толком спросить, как Ворон нырнул между валунов и стремительно скрылся из виду! Подобное его поведение меня сильно удивило. Повернувшись к Морозу, я было хотел спросить, что это с Вороном, как:
— Чавк! — что-то теплое брызнуло мне на лицо.
С чавкающим звуком в лицо Мороза прилетел топор! Кровь брызнула на меня, ошалело вытерев лицо руками, вижу, как руки окрасились в красное! Подняв взгляд на Павла, чувствую, как где-то в груди зарождается холодный ком. Лицо моего друга было рассечено пополам лезвием топора, я даже мог увидеть осколки его черепа!
Отпрыгнув подальше, разворачиваюсь в сторону откуда прилетел топор. Из-за ближайшего валуна во весь рост поднялась фигура. Нелепый плащ, поношенная шляпа, маска из мешковины сшитая толстыми нитками и безумные белые глаза без зрачков. Пугало! С какой-то болезненной ясностью опознаю чудовище. Монстр все же поднялся на четвертый этаж и первым делом убил моего лучшего друга! Сказать, что я был в ярости — не сказать ничего! Я был в бешенстве!