Мороз же в свою очередь не мог поверить своим глазам, казалось бы, проигранный бой закончился полной победой! Его лучший друг с пугающей простотой уничтожил могущественного демона! Павел почувствовал укол зависти, когда этот бабник стал таким крутым?! Возмущенно спросил он себя. Впрочем, несмотря на свои мысли, он не забыл о пугале. Наморозив огромный ледяной шип, он приморозил останки монстра к скале.
Прятавшийся все это время Ворон выскользнул из укрытия, после чего спикировал на остатки монстра. Метким глазом он обнаружил оторванную руку с кристаллом, после чего быстрым движением приземлился рядом, проглотив драгоценность. Только после этого тварь распалась облаком искр.
Сидя на ледяном шипе, словно на пьедестале, приосанившись, Ворон довольно произнес:
— Что бы вы без меня делали! — довольный как слон окончанием боя. — Учитесь, воробушки!
Павел быстро подскочил к Ворону со словами:
— Выплюни камень глупая птица! — протестующе. — Ты знаешь сколько может стоить рубин подобного размера?! — когда Ворон взлетел в воздух, не дожидаясь окончания фразы, Павел негодующе закричал: — ВЕРНИ ЦАЦКУ!
Стоявший в стороне Артур лишь покачал головой, наблюдая, как его друг гоняется за своим слугой. Подойдя к воронке, оставленной после взрыва, он поднял брошенный ранее предмет. Вытерев его от сажи, Артур прикрепил его поясу с пистолетом, после чего громко выкрикнул:
— Если мы выберемся из изнанки живыми, то я угощаю! — несколько усталым тоном.
Стоило Павлу услышать о халяве, как он перестал донимать Ворона, радостно подпрыгнув:
— Яху! Халява! — тут же забыв о всех неприятностях.
Когда мертвецы утаскивают вас в темноту, вам как-то все равно откуда они появились и чего они хотят. Последнее и так ясно, а первое не столь существенно, когда на кону твоя жизнь. Дергаясь в объятиях дурно пахнущих трупов, я пытался освободиться, вот только у меня ничего не получалось. На секунду мне даже показалось, что меня удерживает сама тьма! Впрочем, выбросив подобную мысль из головы, я попытался проткнуть клинком в левой руке одного из зомби. Усилие и лезвие протыкает бок монстру. Спустя секунду я остался один на один с темнотой. Ожившие трупы просто исчезли, выполнив задуманное.
Сжавшись в позе эмбриона, я летел сквозь тьму, не видя никак ориентиров. Я не понимал где очутился, и как отсюда выбраться. Непонимание порождает страх, а страх отличный стимул для того, чтобы начать искать выход из сложившейся ситуации. Для начала необходимо успокоиться и разложить все по полочкам. Стоит разобраться, нахожусь ли я все еще в изнанке или гадское пугало перебросило меня куда-то еще? На космос окружающее пространство не похоже: нет звезд, есть воздух. Значит, будем исходить из мысли, что я все еще в изнанке. Что это мне дает?
Изнанка состоит из человеческих фантазий, следовательно, мы можем опосредованно ей управлять. Сконцентрировавшись на своих ощущениях, я представил, как в темноте появляется площадка со светящимся фонарем. Представив во всех деталях фонарь, я пытался его воплотить, но у меня ничего не получалось, что я делаю не так? Устало сам у себя спрашиваю.
— Мяу! — совсем рядом появился темный кот.
Бешеный парил немного в отдалении почти сливаясь с окружающей тьмой, лишь его желтые глаза выделялись на фоне бездны. Кот с неодобрением смотрел на меня, будто я отдавил ему хвост. Повинуясь догадке, я "толкнул" свои ощущения и образ фонаря в его сторону. Кот довольно замурлыкал, играясь лапками с полученной информацией. В мыльном пузыре в его лапах можно было увидеть одинокий фонарь, но Бешеному не понравился мой образ, он решительно раздавил его своей лапой.
— Мяу! — потребовал он более компактного образа.
Я уже не удивлялся тому, что сумел понять, что наглый кошак от меня хочет. Фонарь следовало сделать меньше, у Бешеного не хватало сил, чтобы воплотить в реальность что-то настолько большое. Каким-то образом понимаю. Тогда я представил обычный фонарик, с помощью которого можно было бы развеять тьму. Толкнув образ в лапки кота, я ожидающе замер, гадая, одобрит ли изменения наглый кошак.
— Мррр… — довольно замурчал кот, превращаясь в фонарь. Его тело сжалось, словно под невидимым прессом, а желтый глаз превратился в лампочку, которая светила далеко вперед. Схватив получившийся фонарик, я направил его перед собой!
Стоило в темноте появиться свету, как невесомость пропала, и я стал стремительно падать вниз! Не успел я как следует испугаться, как мой полет закончился приземлением. С металлическим грохотом нагрудника, отбив себе руку, я оказался на темном полу. С кряхтением приподнявшись, при этом потирая ушиб, осматриваю обстановку вокруг. Я был все так же во тьме, единственное что изменилось — появился пол. Стоило мне подумать о звездах, как впереди загорелся костер.