— От чистого сердца, — подтвердил Марбас.
— Прекратите паясничать! — не выдержал, наконец, Орфаниэль и повысил голос, хотя тот всё ещё оставался неестественно нейтральным и безэмоциональным. Если закрыть глаза, то может показаться, что кто-то просто увеличил громкость его голоса и ничего ужасного сейчас не происходит.
— Руны лже-богов запрещены к использованию падшим ангелам согласно договору за сотый год от рождения Земного Сына, — глава отряда неожиданно изменился в лице и зло посмотрел на Асмодея. Впервые за всё время он сменил относительное безразличие на открытое презрение. Однако демон никак не отреагировал на угрозу.
— Ты снова забыл, папа, — пожал плечами тот. — Я ведь не то, что не падший, даже не ангел.
Повисла напряжённая тишина. Шумел лишь ветер, отчего казалось, что весь остальной мир замер в ожидании конца, который в любой момент мог наступить. Я никогда ещё не видела Роберта таким злым. Настолько злым.
Орфаниэль молча смотрел на Асмодея. Тот исподлобья смотрел на него.
— Может, теперь, наконец, мы поговорим? Тебе ведь обычно нечего мне сказать, — спросил библиотекарь. — Тебе никогда нечего мне сказать.
— Мне не о чем разговаривать с демоном, — отрезал Орфаниэль.
— Это всё, что ты скажешь мне спустя столько лет после нашей последней встречи? Интересно, а с моей матерью тебе было о чём разговаривать. А на сына слов почему-то не находится, — Асмодей вытянул руку в сторону, и по ней снова скользнули алые струйки магии, которые неожиданно сплелись в арбалет. Несмотря на то, что выполнен он был из дерева и весил немало, демон без труда удерживал его одной рукой на весу, и тут же направил на ангелов. — Что, я так тебе отвратителен? Считаешь, что я недостоин твоих речей? Глупые отговорки, отец.
Двое ангелов благоразумно жались за спиной своего руководителя. Похоже, что, в отличие от своего предводителя, они осознавали угрозу, которую несёт это оружие. Либо отец Асмодея был на редкость упрямым и не желал спасовать в сложившейся ситуации.
— Я тебе уже сказал, что это всё случилось не по моей воле, — Орфаниэль не шелохнулся, хотя воздух, как мне показалось, начал нагреваться. Неужели это всё из-за магии рун? — Не занимайся глупостями, мальчишка. Ты прекрасно знаешь, что у тебя в руках не игрушка. И даже если так, можешь не пытаться меня ею шантажировать.
Такие они, — руны — что даже ангелы их боятся?
— Она до конца дней своих смотрела в небо и ждала тебя… Не говори, что твои руки чисты… Ты виноват в её смерти не меньше моего! — Асмодей совсем его не слушал, а после и вовсе, казалось, потерял контроль над своими эмоциями и выстрелил в ангелов. Но пламя, которое было заклятием рун, ударилось о невидимую преграду, и лишь обдало их жаром. — Я хотел нормальную семью, а в место этого не видел улыбки собственной матери с самого рождения! Она считала меня виноватым в том, что ты её бросил. Сколько она плакала, сколько молила твоего бога, чтобы ты вернулся. А ты… Какой же ты добрый и светлый? Какой ты защитник, если допустил это, если не смог сделать одного-единственного человека, который верил именно в тебя, счастливым?!
Раз за разом Асмодей спускал курок, и арбалет продолжал буквально плеваться огнём в сторону ангелов, Велиал прижал меня к себе и прикрыл уже зажившим крылом, почему-то в его объятиях было несколько прохладнее. Впервые я видела Роберта в таком состоянии. Он был на грани помешательства.
— Ты бросил и мать и меня! Я… Я ненавижу тебя!!! — голос Асмодея задрожал. — Если бы не ты, она бы прожила долгую и счастливую жизнь человека, а я бы никогда не родился и не мучился бы воспоминаниями о ней.
— Я защищал её сверху, — беспристрастно парировал Орфаниэль. — Отводил беды.
Асмодей обессилено опустил арбалет и отстранённо посмотрел на отца. Оружие выпало из его рук и рассыпалось на искры и угли. Неожиданно демон сорвался с места и со всей силы ударил ангела кулаком по лицу, позабыв про меч в правой руке, но, несмотря на силу удара, Орфаниэль лишь покачнулся. Подпустил его, на опасно близкое расстояние, будто зная, что тот не посмеет его убить.
— Как ты можешь говорить такую… такую ужасную глупость? От каких бед? Её унижали каждый день! Её пытались избивать. Сколько раз я смывал с её тела кровь от камня, брошенного каким-нибудь глупцом, — закричал Роберт на него. — С какого неба? Ты на земле ей нужен был, живой, дышащий и настоящий, а не эфемерный, как твой Создатель. Живой!!!
— Не надо винить меня в своих поступках. Я предлагал тебе уйти со мной в Эдем, звал с собой, но получил отказ. Теперь ты стоишь передо мной и разглагольствуешь о добре и зле. Демоном ты сам себя сделал, сжёг своей же ненавистью. Свет в тебе давно обратился во Тьму.
— Своей ненавистью? — Асмодей обессилено отступил от отца. — Ненавистью? А ты хочешь сказать, что-то, что ты с матерью сделал, это добро? Приди ты хоть на пять минут раньше, она была бы осталась жива! Они молятся вам, а вы с улыбкой шлёте им с неба приветы. И лишь единицам помогаете, и то по мелочи, чтобы о вас не забыли просто… А о моей матери ты забыл… Кто из нас добрый и светлый?
Орфаниэль нахмурился, но с места не сдвинулся:
— Мы пришли за ребёнком. Нам нет смысла разговаривать с вами, — промолвил он. — Отдайте её, и окончим разговор раз и навсегда. У меня нет времени на пустую болтовню.
Асмодей закусил губу и тихо заскулил, постепенно всё громче и громче.
— УБИРАЙСЯ ПРОЧЬ!!! — неожиданно заорал он, вокруг него в мгновение вспыхнуло пламя неведомой до этого мне мощи. Волна огня накрыла меня с Велиалом, но тот лишь закрыл лицо рукой, словно это было не пламя, а жаркий летний ветерок. Когда поток огня иссяк, я не увидела ангелов. Словно их никогда тут и не было. Марбас медленно отряхивал копоть с рукава своей куртки и что-то ворчал о предстоящей стирке одежды. Асмодей стоял на коленях на уцелевшем зелёном островке посреди выгоревшего круга. Его плечи дёргались от беззвучной истерики.
— Роберт, — я осторожно подошла к нему и положила руку на спину. — Ты в порядке?
Он поднял взгляд, в нём было столько неземной тоски и боли, что мне самой захотелось плакать.
— Я множество глупостей в своей жизни сделал, — едва слышно прошептал он. — Но чем он лучше меня…
— Асмодей, ты слишком сильно переживаешь по этому поводу, — послышался голос Велиала.
Роберт отрицательно замотал головой:
— Он не признает своей вины уже столько лет. Все время рассказывает, что так и должно было произойти, что на все воля Создателя. Отличная отговорка. На все случаи жизни.
— Окей, позволь тебя научить дипломатическим переговорам. Правило первое, — Марбас назидательно поднял палец. — При любом проколе с твоей стороны, делай надменное лицо и говори «таков замысел божий».
Велиал шикнул на наёмника, но всё же улыбнулся на его шутку:
— Я понимаю, что тебе очень охота надрать задницу Орфаниэлю, но эта не того полёта птица, и его смерть нам не сойдёт с рук, — попытался вразумить он Асмодея. — Это не рядовые ангелы. Он глава Силов, а убивая его — мы объявляем войну им всем. У нас немного не то положение, чтобы сейчас разводить грызню с Эдемом.
— Совершенно верно, — на меня с Асмодеем упала тень. Орфаниэль завис в нескольких метрах над землёй. Его крылья местами были покрыты сажей, а пара перьев даже оплавились. За ним в воздухе висели его подручные, вид у них был более плачевный. — Однако мы пришли за ней и уйдём исключительно с ней, — он указал на меня. — Мы — Силы, и мы исполняем приказы, связанные с защитой от Тьмы, беспрекословно.
— Это уже ни хрена не смешно, — Велиал распахнул крылья, материализовал свой огненный меч и взмыл в воздух. Марбас остался на земле, но переместился ко мне, загораживая от возможной атаки. — Только пальцем тронь Нозоми, я тебе не то что перья повыщипываю, даже пух.
Меня едва не сбило с ног от порыва ветра, который поднялся от взмаха его крыльев, когда он поднимался в воздух.
— А может, твоя обожаемая, как ты её зовёшь, игрушка, сама хочет с нами пойти? — Орфаниэль прищурился.
— С тобой? — Велиала словно током ударило. Он затормозил и опустил меч.