— Меня спросить ты опять не хочешь? — устало поинтересовалась я. Король ничего не ответил — повернулся ко мне спиной и смотрел теперь в окно. Я поняла, что разговор окончен, поэтому пришлось вытереть слёзы и подойти к ассасину, всё так же лежащему на диване. Велиал не передумает.
Вот такое, значит, прощание? Я посмотрела в спину королю, скользнула взглядом по Загану, словно пыталась запомнить, как они выглядят. Возможно, я вправду вижу их в последний раз. Как бы ни не были сильны — они всё, что есть друг у друга. Мне хотелось обнять Велиала, сказать ему, что у них всё получится, но я понимала, что это бессмысленно. Просто бессмысленно.
— Эй! — позвала я Марбаса.
Кот сразу перевёл взгляд на меня:
— Чего тебе, размазня?
— Я не понесу тебя, иди сам.
Наёмник демонстративно зевнул, но позы не поменял:
— Нет, — мяукнул он.
— У меня есть парочка коробок из-под обуви, — продолжила я, чувствуя на нас недобрый взгляд второго из королей, тот уже начинал терять терпение. Злой Заган был бы восхитительным окончанием всех приключений на сегодня.
Мои слова неожиданно возымели эффект:
— Звучит заманчиво, — кот перевернулся на живот и теперь смотрел на меня.
— Ты можешь в них лежать, — пообещала ему я. При взгляде на него начало закрадываться подозрение, что пребывание в такой форме имеет свои последствия, о которых ассасин благоразумно умалчивает. — А ещё можно построить целый замок, и ты сможешь из него нападать на врагов.
Заслышав это кот сразу уселся:
— Круто! А они большие? Сколько их? Крышки снимаются?
— Возьми его на руки, и исчезните оба с глаз моих долой! — не выдержал, наконец, Заган, вставая с кресла для пущей убедительности. Кот в доли секунды вскочил на лапы и прыгнул мне в руки. Я и возмутиться не успела, как мы переместились ко мне в комнату.
От такого рывка меня снова замутило. Я в ту же секунду усадила Марбаса на кровать, сама же скрылась в туалете, благоразумно зажав рот, чтобы он не задавал глупых вопросов. Но кота, как и положено коту, мало интересовало моё состояние: когда я вернулась, он уже дремал. Или делал вид, что дремлет.
Открыв шкаф, я достала с полки футболку, в которой любила спать. Бросив короткий взгляд на демона, я положила её обратно и откопала в глубинах гардероба пижаму, состоящую из майки и шорт. Переодеваться снова ушла в ванную. Марбас мог сколько угодно делать вид, что ему это не интересно, но я почему-то была уверена, что реши я проделать всё рядом со шкафом, и в скором времени он бы разослал мои фотографии всем своим друзьям.
— Может, тебя в кресло положить? — поинтересовалась я у него, садясь рядом. На мой вопрос у кота отреагировали только уши. Вздохнув, я передвинула его в угол кровати, чтобы не зацепить случайно ночью.
— Коробочки… — пробормотал Марбас, сворачиваясь в клубок.
— Утром получишь свои коробочки, — я выключила свет.
— Не… Утром ты будешь в них паковать свои пожитки, — отозвался кот и замолчал. Теперь уже надолго.
Я накрылась одеялом и повернулась к нему лицом. В темноте был виден один его силуэт. Хорошо же ему досталось, если он не спешит принимать более человеческую форму. Было слышно, как он периодически посапывает, словно у него забит нос.
— Марбас, — тихо позвала его я.
В темноте вспыхнули две красные точки: демон приоткрыл глаза.
— Может, тебе врачу показаться? — предложила я, но тут же поняла, что идея совершенно идиотская. И всё равно продолжила: — У тебя что-то с дыханием… Коты не сопят.
— Это кровь. Лёгкое пробили просто, ничего серьёзного, — отозвался кот, ударив хвостом. Я поперхнулась. Ничего себе «ничего серьёзного»!
— Ты уверен?
Кот раздражённо фыркнул и отвернулся. Конечно же, он был полностью уверен в своих силах.
Спать мне почему-то не хотелось. После всего, что произошло, откуда-то взялась дополнительная, совершенно не нужная сейчас, энергия. Такое бы во время экзаменационных тестов. В этой жизни ничего никогда не бывает вовремя.
Я смотрела в потолок и представляла реакцию всех, когда я пропаду. Будут ли они плакать? Какие сплетни поползут? Если я уеду с Робертом, то наверняка нас посчитают парочкой. Интересно, нас объявят в розыск? И как мы будем скрываться?
— Казадор, хватит хернёй страдать и пялиться на меня. Я знаю, что сочный бантик, но, блять, совесть имей! — Марбас снова посмотрел на меня. — Спи давай.
— Ты думаешь, так легко уснуть после всего произошедшего? — к горлу снова подступил неприятный ком. — Я впервые сегодня убила. Пусть они не люди, но я лишила их жизни, Марбас. Ты думаешь, это легко так принять? — я рывком села. — Ты думаешь, можно просто взять и забыть такое? Ты видел их взгляд перед смертью? Знаешь, сколько там страха? Они не бездумные машины, они живые.
— Были живые. Теперь уже не живые, — кот почесал за ухом. — Казадор, ты делаешь им ненужные поблажки — они чуть было не угробили нас всех там. Тебе не кажется, что такого рода жалость в данном случае нихуя не уместна?
— А как ты отреагировал, когда впервые кого-то лишил жизни?
Кот прикрыл глаза, видимо, вспоминая, что он испытывал. Представляю, какой у этого чудовища послужной список, разом и не вспомнишь, как это было.
— Это был демон, который пролез из Геенны. Тогда они были несколько крупнее, чем сейчас. Раз так в десять, — наконец сказал он и снова посмотрел на меня. — Ничего особо примечательного. Демоны глупы и следуют исключительно инстинктам «жрать, срать, размножаться». Завалить такого — плёвое дело, разве что процесс может затянуться из-за его размеров.
— То есть, тогда ты был ещё в Эдеме?
— Ага, — потянулся ассасин, задрав зад и вытянув передние лапы, и замолчал. Мне начало казаться, что ангелов создают поголовно уверенными в их правоте и святости, но это оказалось ошибкой, потому что, видимо, отдышавшись, Марбас продолжил: — Ты хочешь знать, как я отреагировал? У меня была истерика. Я не рыдал, как ты сегодня, но мне казалось, что я совершил ужасную и непростительную ошибку. В глубине души я оплакивал сгусток энергии, как бы смешно это не звучало.
— И как ты прошёл через это? — тихо поинтересовалась я, боясь спугнуть неожиданное откровение со стороны наёмника.
— Просто понял, как оказывается-то пиздецки легко сдохнуть. Я потом часто об этом думал, и понимание этого заставляло меня идти вперёд, переступая через себя, через трупы демонов, через какие-то ненужные морали. У меня нет чувства страха от момента создания, иначе бы я не был Властем, зато хватает любви к себе и к жизни. Разве мы все не рождаемся для того, чтобы жить? Только вот многие вокруг считают, что как раз ты жить и не должен. Отсюда все проблемы. Пересечение интересов.
Я ничего ему не ответила. В его извращённой теории жизни была своя логика, и, видимо, она его полностью устраивала. Вступать в дискуссию у меня не было ни сил, ни желания. Я лишь глубоко вздохнула, пытаясь унять внутренние терзания.
— Поэтому не страдай хернёй. Если тебе нечего мне сказать на эту тему, то можешь рассказать о Патрике, — после таких слов я растерянно уставилась на падшего ангела. Но, судя по интонации, он не шутил и не издевался. Несмотря на то, что Марбас его же и прикончил, сейчас он был совершенно спокоен, и ему действительно было интересно послушать меня.
— Зачем тебе слушать о моём отце? — осторожно поинтересовалась я, ища подвох.
— Пытаюсь понять, какого светлого и радужного детства меня лишили.
— Разве вы не любили своего Создателя?
— Любили, — вздохнул падший, опуская голову. — Больше, чем самих себя. Лишь Его и больше никого. Отдать свою жизнь за него и его идеи — это ли не честь для всякого ангела? А на деле оказались наивными кретинами. Мы ему не так уж нужны. Как только сотворил Адама — плевать он на нас хотел. Люди стали его новой игрушкой. А стоило нам возразить ему что-то, как всех, кто остался в живых, вышвырнули после Восстания за Врата, в Геенну. Я был создан, чтобы охранять его творения, а теперь я их уничтожаю. Вот ведь ирония какая.
Он снова сипло вздохнул и замолчал. Теперь уже надолго, позволяя теперь говорить мне. Я узнала всё, что, по его мнению, должна была узнать. Принять правило, по которому живут падшие: убей или будь убитым. Они не в одночасье стали такими, их предали. Предали, разделив на любимчиков и изгоев.