Я попыталась посмотреть на своего демона. Он сидел на медицинском столе, закрыв лицо руками. Внутри меня родилось ощущение тоски, боли, обиды. Какое-то странное чужеродное ощущение, вовсе не моё.
Неужели эти чувства принадлежат Велиалу?
— У вас… кровь… — я попыталась встать, но Асмодей схватил меня за плечо и снова вернул на койку. — Ох…
Голова кружилась, и я едва не упала и потеряла сознание.
Велиал распрямил плечи и посмотрел на меня так, словно видел первый раз в жизни.
— Чего тебе? — его как-то недобро передёрнуло, словно он собирался выместить на мне снова всю свою злость и какие-то непонятные мне обиды.
— Можете так больше… Не делать.
— Что не делать? Не бить тебя? Это уже от тебя зависит.
— Нет, я не про это. Не бейте больше по шкафу. Это… Это очень больно, — я подняла правую руку, надеясь, что он поймёт. Она выглядела вполне себе нормально. Но это было лишь видимость. На самом деле она болела так, словно я только что сунула её в мешок с осколками стекла. Мне даже показалось, что я чувствую отдельные кусочки в плоти.
— А вот и первые плоды твоего бездумного поступка, дорогой брат, — похоже, что до Загана дошло быстрее всех, что происходит. — Видимо, теперь у нас на одну проблему больше, и чует моя жопа — проблема эта большая.
— Я нихрена не понимаю, папаша тебя подери! — чуть ли не рычал Велиал, вышагивая взад-вперёд по моей комнате. — Что это происходит?
Заган сидел в кресле, закинув ногу на ногу, к счастью, пощадив подушки, и подперев голову ладонью, молча смотрел за метаниями брата. Я почивала на кровати, подложив под спину подушку, чтобы не быть совсем уж невежливой. Станиславский заставил меня выпить какие-то таблетки от сотрясения, назначил постельный режим и строго-настрого запретил, назовём это так, препираться с королём. Хотелось бы, но меня просто воротит от одного вида этой мрази Велиала, который, мало того, что лжец и озабоченный псих, так ещё и избивает, стоит ему услышать что-то, что ему не нравится.
— Какого хрена она чувствует то же самое, что и я? — Велиал растворился в противоположном углу комнаты и возник прямо рядом со мной. — Всё, девочка, начистоту давай. Что твои ублюдочные предки с собой сделали?
— Не знаю, — я говорила как можно более спокойным тоном.
— А кто знает? — уже в открытую рычал король. — Кто, мать твою, знает? Мне твоего грёбанного папашу, что ли, воскресить и пытать?
Он схватил меня за руку и сжал с такой силой, что мне показалось, будто затрещали кости. Я взвизгнула от боли.
— Да твою же ж! .. — Велиал совершенно неожиданно выпустил меня и теперь ошарашенно смотрел на свою правую руку.
— Успокойся, — подал, наконец, голос Заган.
— Я спокоен, — огрызнулся король, потирая запястье так, словно оно болело. — Что это было?
Я испуганно вжала голову в плечи, показывая, что не имею ни малейшего понятия, что происходит.
Велиал неожиданно протянул руку Загану:
— Дай иглу.
— Ты что, решил её проткнуть? — брови мужчины скептически изогнулись. Хотя, он, не дожидаясь ответа, достал прямо из воздуха длинную чёрную иглу и протянул брату. Но вместо предполагаемой цели, для которой она была заимствована, Велиал со всей силы резанул себе ладонь левой руки. Я застонала, хватаясь за совершенно целую свою.
— Занятно… — Велиал позволил нескольким каплям чёрной крови упасть на пол, совершенно не заботясь о том, что мне потом придётся отмывать от неё ковёр. — Сама себя порежешь, или мне это сделать?
Я аж поперхнулась от такого вопроса. Мало того, что у меня болела голова, так теперь ещё и рука в двух местах. Теперь он хочет, чтобы у меня стало на одну болячку больше.
— Если я попрошу сделать это Загана, то он, скорее всего, проткнёт тебе этим ногу. Насквозь, — король покачал у меня перед носом иглой. Я тяжело сглотнула. Перспектива подобной травмы меня совсем не радовала. — Лучше сделай это сама. Правую давай.
— А можно просто уколоть палец? — попыталась найти компромисс я, но демон нахмурился, показывая тем самым, что ещё немного, и всё же придётся просить о помощи его брата.
Взяв иглу, я вобрала полные лёгкие воздуха, зажмурилась, помедлив секунду, оцарапала кожу ладони. Велиал повёл себя всё так же достойно: не издал ни звука, и когда наносил травмы себе, и когда это делала я со своей рукой.
— Что вы тут делаете? — открыв глаза, я увидела Станиславского, который, судя по исчезающему чёрному облачку, только что материализовался в комнате и был несколько ошарашен происходящим.
— Ставят эксперименты, — объяснил Заган, изобразив безразличие к проходящему у него на глазах безобразию. — На тему… Кхм… Резонанса.
— Хреново так… — Велиал сжимал и разжимал правую ладонь. — Мне это решительно не нравится.
Асмодей присел рядом со мной, протянул бутылку с чистой прохладной водой и упаковку таблеток.
— Всё плохо? — он осторожно взял мою израненную ладонь и провёл по ней рукой. Потом достал из кармана платок и вытер кровь. Даже шрама не осталось. Я ошарашенно посмотрела на него. Тем временем Асмодей уже забрал у меня иглу и вернул её Загану. — Можно было просто ущипнуть. Зачем калечить-то?
Молчание затянулось. Но король неожиданно произнёс едва различимым шёпотом:
— Если её убьют, то я, скорее всего, тоже умру…
— Чего? — мужчина даже поднялся со своего места. — Не неси чепухи, Велиал. Это не смешно.
Тот посмотрел на него совершенно пустым взглядом.
— Брат, это не смешно, — повторил Заган.
— С чего вы взяли, ваше величество? — Асмодей переводил взгляд с меня на короля и обратно.
Демон сделал несколько шагов, его шатало, а после он просто растворился в воздухе.
— Велиал! — Заган неожиданно повысил голос и растворился следом.
Я вновь осталась наедине с библиотекарем. Тот смотрел вслед королю, а потом всё же повернулся ко мне. Вид его был потерянным.
— Что тут произошло?
Действительно, что? Кажется, в какой-то степени судьба всё же смиловалась надо мной и…
— Похоже, что ваш Велиал теперь смертный, — прошептала я, будто боясь. Внутри были совершенно чужие эмоции, не мои: растерянность, страх перед неизвестным и предчувствие чего-то катастрофического. Наверно, так себя ощущают люди, которым неожиданно ставят смертельный диагноз со сроком в месяц.
Станиславский открыл было рот, чтобы что-то произнести, скорее всего, из серии, что я забиваю себе голову всякой ерундой, но так и не решился ничего высказать. Что бы он ни сказал: для меня это было бы одинаково плохой новостью — что убьют меня, пытаясь добраться до короля демонов, что он сам меня однажды уничтожит в очередном приступе слепой ярости.
— Болит голова? — мне кажется, Асмодей уже задавал мне вопрос полминуты назад, а теперь повторяет, потому что не получил ответа. — Мисс?
Я тряхнула головой и сфокусировала взгляд на библиотекаре. Внутри просто дичайшая смесь отчаянья и страхов, половина из которых принадлежала мне, а вот вторая…
— Он психует, — зачем-то вслух произнесла я, разглядывая исцелённую библиотекарем ладонь.
— В смысле? Кто? — не понял тот.
Через мгновение раздался оглушительный хлопок со стороны улицы. Мне даже показалось, что задрожали стёкла. Правое плечо неожиданно отдало нестерпимой болью, словно что-то острое впилось в плоть, я схватилась за него и закричала.
— Да что ж такое-то? — Асмодей в ужасе смотрел на то, как я застучала ногами и вцепилась зубами в подушку, чтобы меня не было слышно.
Попытался было дотронуться до меня, но я ударила его наотмашь.
— Я попробую снять боль, девочка, — попытался образумить меня Станиславский, но я внезапно отреагировала на его попытку крайне агрессивно.
— Не трогай меня, чудовище! — прошипела я сквозь боль. Но если вначале перед глазами всё плыло, то теперь хоть и медленно, но боль отступала.