Постояв немного на ступеньках, чтобы глаза хоть немного привыкли к темноте, я оглянулась по сторонам. Источников света совсем мало: домики да пара фонарей недалеко от площадки между тремя домами, предназначенной, видимо, для совместного проведения праздников, в центре которой, в полумраке, виднелся очаг костра, вокруг которого лежали стволы деревьев, заменяющие скамейки. Там никого не было, поэтому я спустилась вниз и посмотрела в сторону озера. Света звёзд пока что казалось ничтожно мало, и я не сразу приметила две фигуры, стоящие на самом краю длинного деревянного причала. Учитывая разницу в росте, ошибки быть не могло — это Асмодей и Марбас. Разговора слышно не было.
— Эй, — я подошла к ним, пряча руки в карманах. Было холодно. Не от температуры воздуха или сырости озера, скорее от страха. — Маргарет закончила свои кулинарные эксперименты и зовёт всех ужинать.
Падшие обернулись. Две пары алых глаз посмотрели на меня, от чего я вздрогнула. Однако Асмодей тут же поспешно скрыл свою сущность, моргнув. Марбас же продолжал смотреть на меня своими чёрными вертикальными зрачками. В темноте он выглядел ещё опаснее и агрессивнее, чем при дневном свете. Неожиданно он поднёс ко рту руку и затянулся зажжённой сигаретой, от чего красных точек стало три.
— Не мог бы ты себя… э-э-э… контролировать? — я показала себе на лицо, намекая, чтобы он вернул себе более человечный вид.
— Хрен тебе, у меня перекур, — Марбас демонстративно выпустил мне струйку дыма в лицо, от чего я закашлялась. — Потерпишь. Я же вас терплю.
— К слову, зачем он тут? — вопрос я задала уже Асмодею.
Библиотекарь и не взглянул на меня: всё ещё смотрел на противоположный берег, который казался призрачно-серым из-за скупого света звёзд. То ли думал о чём-то своём, то ли не знал, как мне всё рассказать.
— Он телохранитель, — наконец ответил Станиславский и снова замолчал.
Где-то слева закричала ночная птица, заставив меня снова вздрогнуть.
— В смысле? — поинтересовалась я, ёжась и опасливо поглядывая по сторонам.
— В прямом смысле, солнышко, — Марбас похлопал меня по плечу. — Я охраняю твою сладкую попку. Можешь меня поцеловать за это.
— Разве господина Станиславского недостаточно?
— Я ослаб. Очень сильно, — Асмодей наконец-то удостоил меня вниманием. — Мне не справиться с ангелами, если они вдруг заявятся сюда. Точнее нет, я справлюсь, но…
Он снова замолчал, видимо, решив, что этого объяснения вполне хватит. Учитывая, что последнее время, если я правильно поняла остальных падших, у него обострилось человеколюбие, то сейчас Асмодей навряд ли способен к каким-либо боевым подвигам. Поэтому ничего удивительного, что мне в телохранители выделили ещё одного отщепенца, который, впрочем, являлся буквально воплощением смерти. На фоне миролюбивого, во всяком случае, мне так казалось, Станиславского Марбас был просто неуёмным камикадзе, который искренне радовался очередной стычке и целенаправленно провоцировал окружающих на драку.
— Конечно. Все из-за тебя сдохнут, ты ж бесполезный, — разочаровано махнул рукой падший, делая последнюю затяжку и выбрасывая окурок в озеро. — Я бы сейчас проводил время с куда большей пользой, чем торчал на этом торжестве целомудрия и крепкого старческого сна. Спасибо тебе, козлина.
Он, приняв обратно человеческий вид, развернулся и собрался было пойти по направлению к дому, но я его остановила. Лучше вынести предупреждение сейчас, чем потом выслушивать, что это было не оговорено.
— Не вздумай задирать Алекса, — я подняла руку, преграждая ему путь и из-за этого заставляя притормозить.
— Алекса? Ты про того чмошника, что ли?
— Он самый. Он парень мой сестры. Не вздумай с ним драться и выяснять отношения!
— В пределах разумного, солнышко.
— Марбас, — голос Асмодея был неожиданно раздражённым. Падший обернулся и посмотрел на библиотекаря, как мне показалось, с вызовом. Снова алыми глазами, словно напоминая, что он не человек и уж тем более не мальчишка на побегушках, несмотря на то, что к нему обратился советник короля Велиала. — Никаких провокаций. Мы и так сейчас танцуем на острие ножа. Я понимаю, что ты адреналиновый наркоман, но попробуй хоть раз в своей жизни сделать всё дословно, а не опускать все непонравившиеся тебе моменты в приказе.
Наёмник низко зарычал и оскалился, словно его только что лишили задуманного способа развлечься. От Асмодея подобное поведение не укрылось.
— Никаких драк, ты меня понял? — холодно спросил он.
— Да, — огрызнулся Марбас, выдёргивая свою руку. — Задолбал уже.
— И никаких подчинений сознания!
— Опа, тут я ничего не гарантирую, — мерзко усмехнулся падший, на что Асмодей отреагировал мгновенно: ухватил за грудки и притянул к себе.
— Я сказал, никаких подчинений сознания! — зашипел библиотекарь. — Если у меня будет хотя бы тень подозрения, что ты это сделал, то пеняй на себя. Ясно?
Марбас неожиданно извернулся и с силой толкнул Асмодея в грудь. Падший перехватил его руку, но тут же получил удар коленом в живот. Удар получился несильным, потому что библиотекарь успел сделать шаг назад в последний момент и отвесил Марбасу наотмашь пощёчину, видимо, намереваясь его таким образом осадить, но получил обратный эффект. Тот рванулся на мужчину, пытаясь высвободить руку, которую библиотекарь неестественно, едва ли не до хруста, выкрутил. Демон болезней подпрыгнул и ударил лбом в переносицу Асмодея, из-за чего тот вскрикнул, хватаясь за разбитый нос, оступился, снова сделав шаг назад, и полетел в озеро. В последний момент перехватил Марбаса за руку и потянул за собой.
Меня окатило холодной водой.
— Идиот! — заорал Марбас, вынырнув из воды. — Мразь! Ты знаешь сколько стоят эти джинсы?
Судя по тому, как он трепыхался — падший не доставал ногами до дна.
— Ты сам виноват, — отозвался Асмодей, которому за счёт роста было куда проще: вода была ему по подбородок. — Я из-за тебя лишился телефона. Если завтра тут появится разъярённый Заган, это тоже будет твоей виной. Сам с ним объясняйся.
— Туда, куда ты сейчас отправишься, телефоны не нужны, тварь! — не унимался Марбас, хватая библиотекаря за плечи и утягивая под воду.
Меня снова окатило водой, но я боялась сбежать, потому что не представляла, чем может закончиться эта перебранка между падшими. Больше всего я боялась, что победу одержит Марбас и, поняв, что натворил, решит пойти на отчаянную меру и всё окончательно выйдет из-под контроля. Даже не представляю, на что этот сумасшедший готов, будучи не в себе. Совсем не в себе. Хотя, если рассуждать логически: если такое вдруг случится, то я ничего не смогу противопоставить ему.
И тут я в очередной раз убедилась в своей беспомощности, когда Марбаса вышвырнуло на причал и он скорчился от боли, держась за грудь. Асмодей вынырнул из воды и судорожно начал хватать воздух ртом.
— Кретин, — услышала я его едва ли не рычание. Однако вместо того, чтобы выбраться на причал следом, он медленно пошёл к берегу. Мокрый, в какой-то тине, с грязью на одежде. — Какой же ты кретин.
Я помогла Марбасу присесть и осторожно отняла его руку. Крови, к счастью, не было, иначе бы нам точно было несдобровать. Падший был мокрый и такой же грязный, но целый.
— Больно? — зачем-то поинтересовалась я, на что получила злобный взгляд в ответ.
— Поцелуй — и всё пройдёт, — проворчал возникший над нами библиотекарь. Без очков он выглядел непривычно. Он ухватил Марбаса за шкирку, заставляя подняться. — Ещё одна такая выходка, и я за себя не ручаюсь. Ты знаешь, что меня лучше не злить.
Он тряхнул демона болезней, который сжимал, видимо, всё ещё саднящую руку. Тот ничего не ответил и даже не удостоил его взглядом, понимая, что эту драку он проиграл. На этой грустной ноте Асмодей посчитал, что разбирательства окончены и потащил лже-племянника в дом.