Маргарет чуть было тарелку не выронила, когда увидела нас, появившихся в дверях: мокрые, а эти двое ещё и грязные с ног до головы. У Асмодея была разбита губа, а на ладони красовалась ссадина — скорее всего Марбас воспользовался ножом, когда попытался утопить библиотекаря. Впрочем, это лишь моё предположение, что там случилось под водой.
— Что опять у вас произошло? — тётя подбежала ко мне, но я её заверила, что совершенно цела, просто промокла.
— Я очень плохой воспитатель, — коротко объяснил Станиславский, выпуская, наконец, Марбаса. — Прими душ и переоденься. Не позорь меня.
Падший удостоил его таким взглядом, что лично мне захотелось спрятаться где-нибудь подальше, но Асмодей и бровью не повёл.
— Вы что, дрались, что ли? — тётя ошарашенно переводила взгляд с библиотекаря на парня и обратно, а через секунду, когда последний скрылся за дверью душевой, едва сдерживала смех. — Роберт, так детей не воспитывают.
— Я не нанимался нянькой, — огрызнулся библиотекарь. — Тем более этот дурак понимает только язык силы.
Он поправил мокрые волосы раненной рукой, и теперь по его лицу стекала кровь. Я ошарашенно смотрела на него. Она была красная. Человеческая. В первый раз я не придала этому значения, когда Велиал разбил ему нос, но сейчас…
Асмодей, почувствовав на себе моё внимание, устало вздохнул и повернулся ко мне:
— Прошу прощения за его поведение. Надеюсь, что он вас не зацепил, мисс.
Я отрицательно покачала головой, продолжая смотреть на него так, словно видела первый раз в жизни.
— У вас есть во что переодеться? — взволнованно спросила Маргарет, беря библиотекаря за целую руку и ведя в кухню. — Вам надо раны обработать. Боже, вы как дети малые, честное слово.
Алекс и Анна заинтересованно наблюдали за всем с дивана. Да уж, история просто на миллион долларов — будет теперь, что в понедельник в школе рассказать: тихоня библиотекарь избивает подростка. Если немного приукрасить, то можно вообще выставить, как настоящий боевик. Определённо грядёт настоящий школьный хит октября.
— Кто победил? — поинтересовался парень сестры и рассмеялся, получив в ответ красноречивый взгляд директрисы.
— Пользуетесь тем, что у меня выходные, мистер Фэнчер? — строго спросила она, заставляя библиотекаря вымыть руки и лицо в кухонной раковине.
— Просто интересуюсь на случай, если придётся делать ставки в следующий раз, — пожал плечами школьник, за что получил от Анны укоризненный взгляд, который, впрочем, с трудом скрывал улыбку. Им весело, они даже не знают, что там было на самом деле. Не знают ни одну из причин этой стычки.
Тётя отправила меня переодеваться, убедившись, что в обработке ссадин я не нуждаюсь. Страшно представить, как бы она ругалась на Марбаса, найдись у меня хоть одна царапина. Я ясно понимала, что она терпит его лишь по заверению Станиславского — Марк никого не тронет. Видимо, обещание не распространялось на библиотекаря, потому что тётя отнеслась к драке скептически, решив, что Станиславский взрослый, и раз иначе было нельзя поступить, то так тому и быть.
— Мальчикам иногда надо выпустить пар, — подмигнула она библиотекарю, в очередной раз ловя его хмурый взгляд в ответ.
Я быстро приняла душ на втором этаже и переоделась. Сменной обуви у меня не было, за что я получила выговор от Маргарет, и ещё ей не понравилось, что я вместо ещё одних джинс взяла шорты. Сменная футболка была на несколько размеров больше, чем полагалось, от чего их совсем не было видно.
Когда я спустилась на первый этаж, Марбас и Асмодей уже привели себя в порядок и так же переоделись. На правой руке библиотекаря красовалась белоснежная бинтовая повязка. На мой вопрос, откуда у него новые очки, тот ответил, что всегда носит с собой запасные. Падшие сидели практически друг напротив друга, но демонстративно смотрели в разные стороны.
За ужином я разговаривала с тётей о всевозможных вещах, а Анна щебетала с Алексом. Падшие между собой не перекинулись ни словом. А после, отблагодарив Маргарет, и вовсе вместе ушли наверх.
Я помогла тёте с грязной посудой и отправилась на поиски демонов. Анна с Алексом расположились на первом этаже у телевизора, тётя ушла к себе в комнату, намереваясь почитать и объявив, чтобы, самое крайнее, в час ночи все уже спали. На втором этаже падших также не оказалось. Я уж было решила, что они прыгнули куда-нибудь, но потом приметила лестницу, ведущую на чердак. Не особо веря, что они выбрали такое странное место для времяпровождения, я всё же решила заглянуть туда.
Крыша чердака оказалась низкая. Пол был устлан соломой, видимо, для утепления, а по бокам стояли картонные коробки, забитые всяческим барахлом, которое уже не нужно хозяину, но выбросить жалко. А ещё на чердаке было темно: ни одной лампочки.
— Господин Станиславский, — тихонько спросила в темноту. — Вы тут?
— Тут он, — отозвался Марбас, на секунду удостоив меня взглядом красных глаз, по всей видимости, указывал своё местонахождение. — Чего тебе?
— Я пришла поговорить, — я залезла на чердак окончательно и теперь аккуратно, прощупывая перед собой пол, шаг за шагом пробиралась в сторону падших.
Щёлкнул выключатель, и Асмодея осветило небольшим фонарём, таким, которые используются в походах для палаток. Оказалось, что он сидел несколько дальше Марбаса, и если тот выбрал какую-то закрытую коробку, то библиотекарь расположился прямо на полу, сложив ноги по-турецки.
— Может, перенесём на завтра, дитя? — устало предложил Станиславский, но я решительно покачала головой. — Не то чтобы я страдал прокрастинацией, но, кажется, что сегодня не лучший день для этой беседы.
— Чтобы вы при первой же возможности вычистили мне память и вообще не отвечали на мои вопросы? — не подумав, ляпнула я, от чего библиотекарь нахмурился и со злостью посмотрел на Марбаса, который был у меня уже за спиной.
— Что ты ей рассказал? — отрывисто спросил Асмодей.
Демон болезней хмыкнул:
— Не так уж и много, — отозвался тот. — Совсем ничего, по сути. Дал пищу для ума. Ты же знаешь, как бабы любят себя накручивать.
Библиотекарь устало закрыл лицо руками, приподняв пальцами оправу очков, от чего они съехали.
— Я тебя ненавижу, — услышала я его тихий уставший голос.
— Я тебя тоже. И даже больше, чем понедельники, — парировал Марбас, зашуршав чем-то из полумрака. Видимо, достал из кармана шоколадный батончик. — Ты взрослый мальчик, не надо бояться говорить правду.
Удивительно, как в него помещается столько еды? Ужин же был меньше часа назад.
— Не пытайтесь от меня отделаться, господин Станиславский, — вновь подала голос я. — Вы обещали рассказать мне всё. Мне надоело, что в моей жизни присутствуют такие как вы, но я ничего сделать с этим не могу. Вы не уйдёте, пока не закончите все ваши делишки — это я поняла. Тогда хотя бы не обманывайте меня.
— Я не обещал рассказать тебе всё-всё, дитя, — библиотекарь отнял руки от лица и посмотрел на меня. — И я не могу рассказать тебе всего, даже если бы хотел этого. Но ты ведь не отстанешь от меня? — я отрицательно покачала головой, от чего он вздохнул. — Тогда присаживайся.
Я решила взять с него пример и села рядом, на солому, показывая всем своим видом решительность. Асмодей безотрывно смотрел на меня поверх очков, едва заметно щурясь. После поправил их, хлопнул себя по коленям и прокашлялся.
— Услужи мне, будь добр, — обратился он снова к Марбасу. Тот что-то проворчал на тему, что делать ему нечего, кроме как свою энергию растрачивать на подобную ерунду, но всё же вытянул руку и щёлкнул пальцами. Мне почудилось, что сквозь меня прошла тёплая волна. Асмодей удовлетворено кивнул. — Теперь нам не помешают.
— Что это было? — мне почему-то стало немного не по себе.
— Печать безмолвия. Думаешь, его величество Велиал просто так позволяет себе громить мою гостиную? Король Заган давно наложил такие везде, где его величество бывает чаще всего: у меня, в библиотеке, в твоей комнате, — от упоминания последнего места я вздрогнула, но промолчала. — Нас никто не услышит, дитя. А если начнёт прислушиваться, то разговор будет совсем о другом. — Асмодей замолчал и продолжал смотреть на меня, видимо, ожидая, что я первая начну этот разговор.