Марбас тем временем неожиданно сорвался с места и, пробежав мимо меня, подпрыгнул и выполнил арабское сальто, переворот, снова сальто, резко метнулся в сторону, исполнил радостный боевой клич и выхватил из рук опешившего от такого зрелища отдыхающего по соседству мужичка лет пятидесяти, шедшего порыбачить, банку пива.
— Марк!!! — возмутилась Маргарет, обернувшись на истошный вопль парня и завидев, как тот едва ли не залпом опустошает трофейную банку. — Как тебе не стыдно!
— А? — падший оторвался от горлышка, недоумевающе посмотрел на тётю, потом на мужика, на банку. — Что не так?
— Во-первых, если твои родители не смогли тебе объяснить элементарных правил поведения в приличном обществе, то это сделаю я: нельзя отбирать у людей их вещи! А во-вторых, — тётя встала со своего складного стула, явно намереваясь оттаскать Марбаса за уши, — я просила тебя не пить и не курить при девочках!
— Я её купил, вообще-то, — отозвался тот.
— Да что ты говоришь! — тётя уже поравнялось со мной, и вид у неё был крайне суровый. Я прекрасно знала, что её лучше не злить лишний раз, потому что она может выносить мозг и без рукоприкладства — в своём упрямстве она может тягаться с Велиалом, ведь с ней спешат согласиться, даже не получив затрещины в качестве весомого аргумента. — И когда же?
Марбас без тени смущения сунул руку в карман штанов и, достав оттуда пятидесятидолларовую купюру, сунул её незадачливому туристу, который всё ещё туго соображал, что происходит. Теперь мужичок растерянно смотрел на бумажку в руке, но вскоре его лицо озарила улыбка:
— Эгей, юнец, что, пиво закончилось раньше времени? — поинтересовался он у Марбаса, от чего тётя притормозила, видимо, раздумывая о том, не погорячилась ли она с воспитанием чужого для неё ребёнка. Тот и в суд мог подать на неё за любой синяк.
Если бы он учился в её школе, то это ещё можно было бы принять с натягом как вариацию воспитательного процесса, тем более подросток он трудный, чего ни говори. Но Марк был для неё, в общем-то, посторонним, и за его поведение отвечал Станиславский, который, к слову, где-то неудачно сейчас пропадал.
— Да вообще капец, — посетовал «юнец», допивая пиво и сминая алюминиевую банку в блинчик. — Есть ещё?
— Я бы с радостью угостил ещё, но вообще-то планировал порыбачить. Приходи через пару часов. Как раз пожарю рыбу, будет, чем закусить. А то от арахиса и чипсов у меня несварение.
У Маргарет едва челюсть не отвисла от такого спокойного общения между потерпевшим туристом и невоспитанным Марком, для которого рамки приличия были вообще вещью условной. Однако она быстро взяла себя в руки и вернулась на своё место.
— Классно прыгаешь, — похвалил его мужчина, решив всё-таки дойти до причала и расположиться рядом с тётей. Та подвинула стул, давая место для ещё одного любителя рыбной ловли.
— Ага, спасибо, — отозвался Марк, теряя интерес к нему и переведя взгляд на меня, свистнул, словно я была собачкой, подзывая меня. Я никак на это не отреагировала, лишь скептически выгнула бровь, показывая, что демон явно перегибает палку в общении со мной.
Я отлично помнила наш разговор утром и причину, почему тот не относится ко мне как к врагу, которого положено презирать, не понимала. Или даже не так. С врагом не ручкуются уж точно и, тем более, так приветливо. Марбас даже к Асмодею относится с большим презрением. Складывалось такое впечатление, что он действительно отложил всё в долгий ящик и не считает меня вообще какой-либо серьёзной угрозой. Во всяком случае, не данный момент.
— Казадор, не выделывайся, — услышала я буквально у себя над ухом голос Марбаса, который мгновенно вывел меня из равновесия: падший слишком быстро переместился ко мне, а я этого даже не заметила.
— Я тебе не пёсик, — огрызнулась я, отталкивая ассасина от себя, едва унимая дрожь от такого неприятного открытия, как рассеянность, которая в очередной раз сыграла со мной плохую шутку.
Падший хмыкнул и, без лишних церемоний взяв меня за руку, потащил куда-то. Я хотела было возмутиться подобной наглостью, но тот ощутимо сжал кисть, от чего я охнула, понимая, что он наперёд предугадал моё недовольство и запретил мне поднимать лишнюю шумиху. Проходя мимо урны, Марбас неожиданно для меня забросил банку в контейнер, правда, проигнорировав, что ей вовсе не место в том, что предназначался для сбора бумаги. Даже тут пошёл против системы.
Анна и Алекс сидели на лавочке недалеко от дома и явно рассчитывали на уединение. Вот уж я не думала, что моя сестра умеет так целоваться. Мне даже немного завидно стало.
— Мне кажется, нам туда не надо идти, — я вспомнила, как Анна вчера сетовала на чрезмерное внимание со стороны Станиславского на момент её отношений с Алексом. Навряд ли она обрадуется появлению этого психа. Тем более она его побаивается.
— Если я буду постоянно находиться только с тобой, нас примут за сладкую парочку. Мне вообще-то пофиг, могу снять сливки, но я не собираюсь на тебе жениться потом, сладкая моя, — отозвался Марбас, ещё раз дёрнув меня за руку, от чего я налетела на него и едва не уткнулась носом ему в шею. Горячий, аномально горячий для человека. — Хотя вижу, тебе уже не терпится.
— Отвали, — я покраснела и толкнула его в грудь, от чего он рассмеялся, отпуская меня. — Идиот.
— Обожаю тебя раздражать. Ты такая чудная.
— Нозоми?! — Анна обернулась и теперь удивлённо смотрела в нашу сторону. Судя по выражению лица её парня, тот был не в восторге от нашего появления. — Что-то случилось?
Я поспешила заверить её, что всё нормально, только вот Марк уже достал меня и ищет с кем бы сыграть в «Монополию», но вдвоём скучно и мы решили пригласить ещё её с Алексом.
Марбас тем временем задумчиво разглядывал затянутое дымкой небо, словно там было что-то интересное.
— Я не знаю, — протянула сестра. — Может, позже? О! Марк, расскажи о себе.
— Чего? — падший перевёл взгляд с верхушек сосен на сестру. — Что тебе от меня надо, женщина? Ты что, на ЦРУ работаешь? Может тебе ещё справку об уплате налогов предъявить?
Анна натянуто улыбнулась, делая вид, что шутка Марбаса смешная.
— Хорошо. Давай так, — она поднялась с лавки, — я сейчас принесу что-нибудь попить и перекусить. Думаю, это развяжет тебе и без того длинный язык.
— Девушки на мой язык не жалуются, — Марбас усмехнулся, ловя на себе раздражённый взгляд Алекса. — Окей. Принимаю всё, что не ниже 30 градусов, пупсик.
Я почувствовала, что парня сестры и без того раздражает наличие падшего в нашей компании, но если бы тот молчал — это было бы полбеды. Но ведь Марбас молчать не будет — он цепляет каждого встречного-поперечного, доводя до морального изнеможения оскорблениями или сальными шуточками. Вчера он доставал самого Алекса, а сегодня взялся за Анну. Причём, если к Алексу Марбас относился с надменным пренебрежением, и это было видно по его взгляду, то к Анне был совсем иной интерес.
— Я поищу, но не гарантирую. — Анна пропустила «ласковое» обращение в свой адрес мимо ушей.
Прошла мимо Марбаса и со свойственной ей лёгкой походкой, скрылась за кустами, растущими вдоль тропинки.
Повисло тягостное молчание. Демон снова поднял голову, вглядываясь куда-то ввысь. Но затишье продлилось недолго, потому что Алекс выстроил все логические цепочки в мозгу и пришёл к выводу, что Марка надо приструнить, иначе это плохо закончится.
— Слышь, мелкий! — Алекс поднялся со своего места, явно намереваясь провести с Марбасом разъяснительную беседу.