— Нозоми!!! — услышала я голос Станиславского. Он резко сел на кровати, вытянул руку вперёд, и посмотрел куда-то невидящим взглядом, материализовав серебряный клинок.
— Лежать!!! — зарычал в ответ Заган, и с силой швырнул его обратно на подушку, наплевав на то, что библиотекаря только что прооперировали. Выбил у него из рук меч — тот со звоном упал на пол, но не исчез, продолжая лежать там. После отвесил звонкую пощёчину Асмодею, приводя его в чувство.
Библиотекарь вскрикнул, застонав, схватился за грудь, закашлялся и, перемазав руку в крови, неожиданно чёрной, а не как раньше — человеческой, опустил голову и впал в состояние, близкое к беспамятству: глаза прикрыты, дышит часто и тяжело, руки периодически вздрагивают, а лицо искривляется от приступов боли.
— Поздравляю с возвращением в нашу дерьмовую реальность! — радостно воскликнул нависший над ним наёмник, приветственно помахивая рукой. — Как на той стороне? Правда, что встречают семьдесят девственниц и у каждой по семьдесят сексапильных служанок?
— Иди… — Асмодей едва не закашлялся снова. — Иди в жопу…
— Ну вот. Я теперь не знаю что и думать: то ли там так хорошо, что ты жадничаешь и не хочешь делиться, то ли ты меня в глубине душонки своей любишь и оберегаешь от смерти, — разочарованно протянул Марбас.
— Где Нозоми? — проигнорировал его Станиславский, едва поворачивая голову в сторону Загана.
— Здесь, с ней всё нормально. Отделалась ушибами, испугом и чем там ещё люди отделываются… — король кинул хмурый взгляд на меня через плечо. — Надеюсь, что угрызениями совести за свою недалёкость.
Я вновь приблизилась к библиотекарю. Казалось, что он смотрит мне в лицо, но это была лишь видимость — он оставался где-то в ином мире, в глубине своего сознания. Вымученно улыбнувшись, он поднял ладонь, я коснулась его пальцев.
— Я тут, Роберт, — прошептала я. — Я тут.
К горлу подступил ком. Я только сейчас осознала, что он действительно чуть было не умер. Поняла всю свою вину. Если бы я не ругалась с ним, не отталкивала, ничего бы этого не произошло. Я чуть не потеряла своего друга. Он променял свою бессмертную жизнь на какую-то глупую девчонку. А если бы Велиал не решил оставить его в живых? Если бы посчитал ненужным? Станиславский…
Нет. Роберт.
Роберт понимал, что я выживу, что я смогу сбежать, и принял жертву. Принял, потому что она была бы не напрасной. Я повела себя как недалёкая девчонка, истеричка и скандалистка: он живёт куда дольше меня на Земле и лучше меня понимает, что такое настоящая цена жизни. Они правы — мне пора перестать оценивать их поступки человеческими мерками. Для них люди действительно расходники. Какими бы мы не были великими и умными в своих глазах, мы — пыль. Кто-то утверждает что пыль звёздная, это звучит романтично, конечно, но на деле мы были просто грязью. Как правильно выразился Велиал — бактерии Люцифера.
— Не нужно плакать, Нозоми. — Его голос был слишком тихий и хриплый. — Всё хорошо.
— Да… — Я изо всех сил сдерживала слёзы, от чего начинала судорожно хватать воздух ртом. — Прости меня. Прости меня, пожалуйста.
— Надеюсь, это послужит тебе уроком, — отозвался на мои слова Заган.
Но фразу, адресованную мне, Асмодей принял в свой адрес:
— Да, конечно. Больше никогда не поеду… — снова улыбнулся он сквозь боль, судорожно сжимая мою руку. — В отпуск. Не просите. Кто бы знал… Что они такие… Травмоопасные… Эти ваши отпуски.
Я тихонько рассмеялась вместе с библиотекарем.
Боже, он жив. Спасибо. Спасибо.
*
После того, как Марбас вколол Асмодею оскикодон и поставил капельницу, библиотекарь уснул, а наёмник предложил пойти попить пива, потому что он «задолбался уже». По дороге он отправив сиделку смотреть за пациентом, пригрозив, что сдерёт с неё кожу живём, если тот помрёт. Но заметив мой испуганный взгляд, поспешил заверить, что это скорее для подстраховки, потому что сейчас у Асмодея сейчас переизбыток энергии для такого, если перефразировать, тщедушного создания, и что удивительно, как его вообще в клочья не порвало от восторга.
— Позвони Маргарет, — посоветовал Марбас и взял телефон у проходящего мимо хирурга. Тот, впрочем, не сопротивлялся. Я уже перестала этому удивляться.
Стоило мне набрать телефон тёти, как трубку на другом конце сняли — на первом же гудке. Маргарет явно нервничала и, видимо, всё это время держала сотовый в руках.
— Нозоми? — сиплым голосом спросила тётя, несмотря на то, что номер был ей незнаком и я не успела сказать и слова.
— Да, это я.
Стоя практически у выхода, я нервно теребила листья фикуса, который рос в кадке. Несчастное растение за первое время разговора лишилось нескольких листьев и веточки.
— Нозоми, милая моя! — Судя по голосу, тётя едва сдерживала истерику. — С тобой всё в порядке? Вы уехали так быстро, что ты даже не взяла ни телефона, ни документов, а я не успела узнать даже в какую больницу вы поехали и…
Последовал судорожный вздох и всхлип.
— Со мной всё в порядке, Маргарет, не беспокойся, — поспешила заверить её я. — Я отделалась синяками и царапинами. Ничего серьёзного, правда. Помнишь, я училась кататься на роликах?
Я решила оставить фикус в покое и сесть на диван для гостей и ожидающих приём.
— Во втором классе… — хрипло отозвалась тётя.
— Да. Я упала тогда и знаешь, это было больнее, чем сейчас, — я улыбнулась, от чего поймала на себе задумчивый взгляд Марбаса, сидящего напротив меня — прямо на приёмной стойке, оперившись одной ногой на столешницу и положив голову на колено. Медсестра и администратор по этому поводу не возмущались, словно перемазанный кровью парень, в медицинском халате, залезший грязными ногами на стол, был в порядке вещей.
Тётя замолчала.
Тем временем Заган принёс откуда-то Марбасу бокс с шестью бутылками пива. Тот радостно опустошил залпом одну и аккуратно поставил на стол.
— Что с Робертом? — тихо спросила она, запинаясь, словно боялась услышать самое страшное, что можно было услышать в этом случае.
— Он живой.
Мне показалось, что тётя облегчённо выдохнула.
— Если бы не Марк… — я покосилась на Марбаса, тот заигрывающе задвигал бровями. — И не тот мужчина на Бьюике, боюсь, всё было бы куда хуже.
— Ему нужна помощь? Надо что-то срочно оплатить? Хирург? Он в сознании? — вопросы посыпались на меня как из рога изобилия.
— Он сейчас спит. Не волнуйся, ладно? Здесь есть кому за ним присмотреть — прекрасные и отзывчивые врачи, — от этой фразы ассасин подавился пивом, согнувшись в беззвучном хохоте, но всё же хлопнул себя по колену. Я снова улыбнулась. Почему-то настроение было такое, словно с сердца убрали невероятной тяжести груз, эйфория. — Я скоро приеду. Вы всё ещё в Блю Ридж?
— Слава богу, слава богу. Это ужасно. Я не представляю, что мне говорить его родственникам. Какой ужас. Это просто невероятно. Нет, милая, мы уже в общежитии. Доехали до школы, и я попросила мистера Гаретта отвезти Алекса домой. Возвращайся быстрее, хорошо?
— Не волнуйся. Всё нормально, Маргарет. Я вызову такси сразу же, как меня отпустит врач, — я прервала вызов и протянула телефон хирургу. Тот кивнул и ушёл по своим делам, вероятно, проверить кого-то из пациентов.
Заган сидел на другом конце дивана, задумчиво почёсывая щетину на щеке мизинцем и отстранёно глядя куда-то перед собой. Марбас поставил рядом с первой пустой бутылкой вторую и открыл еще одну.
— Не увлекайся, — отозвался на это король, переведя взгляд на наёмника. — Тебе следить за больницей ещё, когда я уйду.