— Охренеть работка, — буркнул Марбас, отрываясь от горлышка. — Вот прикрывать эту бестолковую жопу я точно не планировал. У меня такое чувство, что ты делаешь это намеренно. Знаешь, что мы плохо работаем друг с другом.
— У меня такое чувство, — парировал Заган, — что ты намеренно допустил это и отказался его исцелять, лишь бы сбежать оттуда.
— Не без этого. — Марбас расплылся в улыбке, совершенно не стесняясь того, что его уличили в таком проступке.
— Вот и сиди тут теперь. Уверен, что Асмодей сделает всё, чтобы не тратить энергию душ за зря, что вполне в его духе, поэтому ожидаю, что он проторчит тут минимум неделю. И ты, соответственно, тоже.
Марбас пожал плечами на это:
— Я думаю, что я найду, чем себя занять, — он оглянулся на медсестру и администратора. Женщины приветливо заулыбались, почувствовав на себе внимание падшего. — Дамы, вы любите БДСМ?
Заган не дал мне расслышать их ответ, потому что поднялся с места и позвал меня с собой. Мы вернулись в комнату отдыха, которую теперь можно было с натяжкой так называть. Уборщица молча собирала осколки стекла с пола и не обратила на нас ни малейшего внимания, словно нас не существовало.
— Через десять минут сюда заявится шериф, я попросил в регистратуре ему сообщить что вы здесь, — король повернулся ко мне и смерил хмурым взглядом. — Но ты сейчас поедешь домой. Я сам с ним переговорю. Ты, конечно, учудила… Бездна с тобой, вы все виноваты! Учти, если такое повторится, то я посажу тебя на цепь, потому что ты нужна нам живой и невредимой.
Он раздражённо посмотрел на замешкавшуюся уборщицу и щёлкнул пальцами. Поднявшийся порыв ветра образовал крошечный торнадо в центре комнаты, притягивая всю грязь туда. Битые лампы и клочки бумаги, опавшие листья с растений собрались в плотный ком и опустились в ведро женщины. Та молча кивнула в знак благодарности и покинула помещение, явно намереваясь убрать в палате Асмодея.
— Велиал слишком много тебе позволяет… — проворчал Заган, магией возвращая мебель на её законное место.
Я молчала, понимая, что с этим падшим лучше не спорить. Впрочем, я сомневаюсь, что Заган слишком уж злится по поводу случившегося. Мне всегда казалось, что он ворчит просто для порядка. Не выглядел он ужасным монстром. Просто ворчун. Окей, очень сильный и опасный ворчун, но всё же мне казалось, что в глубине души он добрый. Во всяком случае, он любит своего брата и переживает за него.
В дверь постучали — и заглянула администратор, сообщив, что такси прибыло и ожидает меня у входа. Я оглянулась на короля, который задумчиво смотрел в окно, но он не препятствовал моему уходу.
Коридор казался мне нескончаемой дорогой, в конце которой было светлое пятно.
В глазах каждого встреченного мною врача, медсестры или пациента была отрешённость и пустота. Они напоминали на марионеток: все движения походили на механические. Их всех контролирует один единственный падший ангел, который при этом продолжает сейчас сидеть на стойке регистрации и беззаботно качать ногами.
— До встречи, солнышко. Не скучай, — услышала я себе в след его напутствие.
Я лишь кивнула и толкнула дверь, выходя на улицу.
Какое невероятное глубокое небо.
Подняла голову и прикрыла глаза рукой от яркого солнечного света. Ветер трепал мои волосы. Водитель такси любезно открыл мне заднюю дверь и не задал ни вопроса на тему, куда меня везти и почему я в таком виде. Я села в машину. По радио играл лёгкий джаз.
Бросив последний взгляд на госпиталь, когда мы уже тронулись в путь, я увидела в зеркало заднего вида, как у входных дверей остановилась машина шерифа. На встречу ему вышел Марбас и… я.
*
По возвращении в общежитие меня встречал почти весь преподавательский состав, проживающий при школе, во главе с Анной и Маргарет. Меня завернули в плед и отвели в комнату директора, где усадили на диван, налили крепкого, но сладкого чая с лимоном и мятой и едва не замучили расспросами на тему моего самочувствия и состояния Станиславского.
Я с каждой минутой понимала, что мне всё больше хочется тишины. Этот переполох вокруг утомлял. Они не знают, кем является их библиотекарь и что ему теперь просто не дадут помереть, а значит, эта шумиха — лишь пустое сотрясение воздуха.
Особенно подверженная эмоциям преподавательница эстетики и истории искусств, миссис Хоуп, тихонько плакала в углу, изредка, впрочем, громко сморкаясь в платок. Она всегда безумно уважала Станиславского за его любовь к книгам и своей работе, и он часто доставал для неё редкие экземпляры книг на интересные ей темы и альбомы с коллекциями музеев со всех концов света.
Преподаватели обсуждали, что теперь делать и как помочь своему другу и коллеге в сложившейся ситуации. Анна обнимала меня с одной стороны, тётя с другой. Я потягивала чай и мечтала лишь о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Признаться честно, мне было комфортнее тихонько сидеть на заднем сидении такси и не отвечать на кучу вопросов, которым теперь, казалось, не будет конца ближайшую неделю.
— Я, пожалуй, пойду к себе, — тихо сказала я, ставя чашку с недопитым чаем на стол и поднимаясь со своего места.
— Ты уверена? — Анна поднялась следом за мной. — Тебя проводить?
— Со мной всё нормально, — вздохнула я, демонстрируя всем своим видом лишь раздражение от чрезмерного внимания окружающих. — Я вполне могу дойти куда мне надо, даже в магазин и обратно.
— Если что-то понадобится, то говори, — сестра поняла тонкий намёк и оставила меня в покое.
— Нозоми, если надо, то я могу пригласить психолога, — предложила тётя, но поймав мой раздражённый взгляд, подняла руки, мол, дело твоё.
Попрощавшись со всеми, я вышла в коридор, прихрамывая, перешла по коридорам в ученическую часть и поднялась по лестнице на третий этаж. Чертыхнулась, вспоминая, что ключи от комнаты остались в рюкзаке.
— Велиал, мне нужна твоя помощь, — прошептала я, прислоняя голову к прохладному деревянному косяку.
Я не ожидала, что это обращение сработает, но замок щёлкнул сам собой. Открыв дверь, я поняла, что в комнате пусто. Подушки из кресла как обычно валялись на полу, что означало, что Велиал побывал тут за время моего отсутствия. На столе стояла бутылка красного вина и недопитый бокал, ноутбук был открыт и находился в спящем режиме, тускло мигая в полумраке помещения лампочками.
— Спасибо.
Мне не ответили.
Закрыв дверь, я пошла в ванную умыться, вернувшись, открыла шкаф и, стянув с себя медицинский халат, надела сорочку, подаренную сестрой по какому-то сомнительному поводу. Шёлк приятно холодил кожу, я даже зажмурилась от удовольствия.
Только сейчас я поняла, как устала. Хотелось если не спать, то просто лежать в темноте. Об оставленных где-то вещах подумаю завтра.
Подойдя к окну, чтобы закрыть распахнутую створку и задёрнуть штору, я почувствовала на себе взгляд, но не обернулась, потому что знала, кто это.
— Презанятное зрелище, должен признать, — голос Велиала был неожиданно позитивным, несмотря на всё произошедшее.
— Ваше величество, — я наконец закрыла окно и теперь в комнате было куда тише, — наслаждались зрелищем, как я переодеваюсь?
— И это тоже, — затылком почувствовала его улыбку. — Казадор, у тебя красивое тело, мне не нравится, что ты его скрываешь под безразмерными футболками и другой гадостью, которую, с твоего позволения, можно назвать одеждой.
Наконец, я развернулась лицом к королю. Он оказался куда ближе, чем я предполагала — стоял прямо у меня за спиной. Хотя, вероятно, он просто переместился в тот самый момент, когда я оборачивалась.
— Давайте я сама как-нибудь разберусь со своим гардеробом, — устало парировала я.
— Ты не забыла, что ты моя собственность? — Велиал взял меня за подбородок, притягивая к себе. Я почувствовала его горячую руку на своей талии. — И мне очень не нравится, что моя хрупкая и нежная малышка выглядит, как дворовая девка. Или тебе надо напоминать о столь интересном положении твоих дел?