— Королевскую казну ждут внушительные и ужасающие траты, если ты не прекратишь так делать, девочка, — вздохнул король, зарываясь носом в мои волосы. — Не хватало мне только ещё одного двинутого на знаниях, как Асмодей.
— Не… Я слишком ленивая, — ещё раз зевнула я, закрывая глаза.
Что мне ответил Велиал — я не услышала, потому что почти сразу провалилась в сон. А может, он ничего и не ответил, а просто заставил меня, наконец, замолчать и лечь спать. Почему-то я была уверена именно в этом варианте.
А уже следующим вечером, как и ожидалось, я сидела на стуле в гостиной Маргарет и изо всех сил делала вид, что мне не больно, хотя было совсем наоборот. В уголках глаз проступили слёзы. Заклятие сработало на ура, и я прочувствовала его всем телом: впечатление складывалось такое, словно у меня выдернули пару рёбер. Идея Маргарет показать мне работу печати не включала в себя такого рода последствия. Тётя попросту не догадывалась о таком варианте развития событий.
— Нозоми? — Тётя встретилась со мной взглядом и, видимо, ей совсем не понравилось то, что она увидела. — С тобой всё в порядке?
Я кивнула.
Почему мне никто не сказал, что это ТАК больно?
— Твоя кровь отреагировала? — Маргарет коснулась меня своей рукой, которая теперь казалась ледяной. Меня бросило в жар, и едва получалось сдерживать дрожь.
Я отрицательно замотала головой, показывая, что всё со мной в порядке.
— Зачем ты меня обманываешь, девочка моя? Ты же себя погубишь, — прошептала она, обнимая и прижимая к груди так, что я слышала, как бьётся её сердце.
— Я должна прикончить эту тварь, Маргарет. И мне всё равно, что со мной будет, — ответила я, не давая телу расслабиться. Закусила до крови губу, зажмурилась, пока не видит тётя, но иного вида не подала.
— Не для этого я тебя растила, не для этого забирала из Японии из больницы, чтобы ты, когда вырастешь, решила повторить ошибку своего отца и попытаться убить того демона. Я уже говорила тебе — они куда сильнее людей, и если на тебя так действует слабое заклятие, то что будет, когда он применит что-то сильнее. Нозоми, одумайся. Пожалуйста. Одумайся, пока это возможно.
— Я не отступлю, Маргарет, — я отстранилась от тёти и подняла голову, глядя ей в лицо. — И не проси. А если не хочешь заниматься этим, не хочешь пачкать руки, то я докопаюсь до истины своими силами.
— Нозоми! — Тётя явно была совсем не в восторге от подобных речей с моей стороны.
Ещё бы: оставив охоту и зажив, наконец, спокойной жизнью, нет никакого желания возвращаться в мир, где ты вздрагиваешь от каждого шороха за своей спиной, если объявил какому-нибудь падшему войну — будь готов погибнуть, получив удар в любой момент.
Сейчас же я не только заставляю её вспомнить всё, через что ей прошлось пройти ранее, но и ставлю под угрозу её жизнь, свою и множество чужих жизней. Но я не могу отступить, потому что Марбас найдёт способ заставить меня выйти из укрытия. И не будет неожиданностью, если я начну получать кровавые сюрпризы на каждом шагу. Скольким придётся погибнуть тогда, чтобы я поменяла своё мнение?
Я поднялась со стула, молча взяла записную книгу и ушла, не прощаясь, лишь закрыв за собой дверь. Тётя стояла всё на том же месте, глядя мне вслед. Молчала, поджав губы.
Плевать. Плевать на её страхи.
Перейдя в ученическую часть общежития и поднявшись на этаж выше, я замерла на лестничном пролёте около окна и прислонилась лбом к холодному стеклу, глядя на улицу.
А может быть, проще погибнуть мне?
Тогда погибнет и Велиал, за время заточения которого в камне ничего ровным счётом не изменилось, а Марбас просто ничего не сможет предпринять — ассасинам будет просто не до людей: Самаэль продолжит выбивать их.
Мимо прошла парочка пятиклассников, которые задумчиво посмотрели на меня, но как только мы встретились взглядами — сразу отвернулись и продолжили прерванный ранее разговор.
— Может, мне правда проще исчезнуть? — прошептала я сама себе, вновь поднимаясь по лестнице. — Тогда проблем будет куда меньше. И у меня, и у окружающих.
Моя комната оказалась пустой. Немного подумав, я достала из ящика стола банку с горячим шоколадом, насыпала в чашку четыре ложки и вышла в коридор, к кулеру с водой. По возвращению меня уже ждал в комнате Велиал с внушительным букетом в руках, в котором были орхидеи, цветы хлопка, розы и множество других незнакомых мне растений. Я едва чашку не выронила, глядя на это великолепие флористической мысли.
— Это ещё что? — Я подняла взгляд на демона. — Поклонницы подарили, что ли?
— Да вообще-то тебе. Надоела мне твоя кислая рожа, — в том же тоне отозвался падший, ставя корзину на пол около стола. — Во все времена девицы верещат с цветочков. Сомневаюсь, что что-то поменялось за пять веков моего отсутствия, как ты верно заметила недавно.
— Надо же, какой ты честный бываешь. Не завёл речи из серии: ты такая грустная и несчастная, вот тебе орхидеи под цвет твоих волос и розы под цвет очей твоих… — я прошла мимо, бросив короткий взгляд на сомнительный подарок. Цветы от демона — действительно неожиданность. Не сказать, чтобы приятная. Очень странно, если честно. И крайне подозрительно. На могиле бы смотрелись очень даже ничего.
— Казадор, что с тобой происходит? — не выдержал Велиал, разворачиваясь ко мне. — У меня в голове просто какой-то ненормальный коктейль из отчаянья и вселенской обиды. Ты что, решила руки на себя наложить? Ты забыла нашу договорённость? Я думал, мы утрясли все вопросы.
— Их гораздо больше, чем ты думаешь. Их так много, что на деле всё происходящее сейчас один большой грёбанный подводный камень, — повысила голос я. — Маргарет не хочет заниматься обучением.
— И?
— Что значит «и»? Не делай вид, что ты не понимаешь проблемы.
Велиал сложил руки на груди и задумчиво разглядывал меня так, словно видел в первый раз. Потом вздохнул и поправил волосы.
— Девочка, смерть — глупейший, хоть и самый быстрый, способ сбежать от реальности. Если тебе что-то не нравится — убей это. Не нравится своя слабость — убей её. Не нравится кто-то — убей его. Не надо убивать своё тело, убей проблему. Проблемы уже не будет, а жизнь продолжится, как ни в чём не бывало. И убей уже свою совесть. Это совершенно бесполезная вещь, которая шепчет совсем не то, что надо.
— Слишком много «убей» в одном монологе, — отозвалась я, садясь за стол и открывая записную книжку тёти.
— Я-то думал, инстинкт самосохранения заложен у всего живого. Оказалось, что у некоторых особей он отсутствует вместе с мозгами, — констатировал король. — Впрочем, чему это я удивляюсь? Лично же знаком с Мабрасом. Вы друг другу подходите. Может вам не воевать друг с другом, а объединиться?
Я злобно посмотрела на падшего, на что тот лишь усмехнулся.
— Велиал, это не смешно ни разу. Если тебе нечем сейчас заняться, то лучше расскажи мне что-нибудь новое об охоте и заклятиях, а не дави мне на мозг своими нравоучениями.
— Нравоучениями? Милая, нравоучение и я — несовместимые вещи, — рассмеялся падший, снова взяв без спроса мою чашку с горячим шоколадом. — Жить надо в своё удовольствие, а не по чьей-то указке. Ты мне нравишься, и я не хочу, чтобы ты бездарно потратила выделенное тебе от рождения время на всякую ерунду. — Он отпил горячий сладковатый напиток и удовлетворённо улыбнулся. — Не была бы ты такой зажатой… Ладно, пойдём, сядем на кровать, что ли. Нет никакого желания стоять над тобой несколько часов. Учиться, так учиться.
Велиал оторвался от книги и недовольно посмотрел в сторону двери. Стук повторился. Потом снова и на этот раз не прекращался.
— Там твоя Анна пришла, — объявил он мне.
— Сейчас! — кивнула я и крикнула уже ей, закрывая и пряча записную книгу Маргарет под подушку.
Приход сестры был ожидаем, но я совсем потеряла счёт времени. Впрочем, Велиал моего энтузиазма не понимал: я постоянно что-то переписывала с его слов, он часто опровергал указанную в охотничьей книге информацию, а один раз даже долго хохотал, но так и не объяснил над чем именно. Как учитель он был неважный, потому что-то и дело я находила его руку совсем не там, где ей полагалось быть. Пару раз он и вовсе заставлял меня откинуться ему на грудь, мы так и лежали: я читала вслух, а он, видимо, дремал, изредка бормоча «глупости какие» и «ну-ну». Почему-то, когда он был так близко, мне было спокойно и уютно, хотя при этом к самому демону никаких тёплых чувств я не питала. Вот и сейчас он сидел, положив подбородок мне не голову, обвив руками, и наблюдал за моими потугами к учёбе магии.