Над головой шумело на лёгком тёплом ветерке листьями дерево, под которым я расположилась. Солнечный свет, пробивающийся сквозь них, падал причудливыми ажурными узорами на одежду. Было тепло, и я едва не засыпала под пение птиц и каких-то насекомых, которые стрекотали в траве вокруг. Я зевнула, не пытаясь даже закрыть рот рукой. В коем веке тишина и покой.
Ненадолго.
Голос мужчины заставил меня снова вернуться в реальность:
— Эй, соня, — приятный, несколько низкий голос, с хрипотцой, заставил меня открыть глаза, но я никак не могла различить его лица. — Мы в такую даль забрались не для того, чтобы спать.
Я что-то ответила, но не слышала саму себя, словно все звуки вокруг были громче моего голоса.
Мужчина рассмеялся и протянул руку, предлагая встать. Я послушалась.
— Отлично, и я даже знаю, как мы прогоним твою сонливость, — незнакомец осторожно толкнул меня в грудь. — Ты водишь!
Нет. Он был не незнакомец. Я знаю его, но как его имя?
Мужчина бежит от меня прочь, в высокую растительность, откуда на нас смотрит ребёнок. Его лица тоже не разглядеть. Я улыбаюсь: вызов принят, и вам обоим от меня не скрыться. Что-то кричу им, видимо, шутливую угрозу.
Трава по пояс. Ребёнка в таких зарослях точно не разглядеть. Мой незнакомец тоже спрятался. В этом поле этих двоих искать целую вечность. Я поднимаю руку к небу и резко опускаю её: порыв горячего ветра описывает вокруг меня идеальный круг радиусом в пару десятков футов. Фермеры меня прибьют, если узнают, но это сработало.
— Никакой магии, мы же договаривались, — отзывается на мою идею мужчина, сидящий на земле. Судя по интонации, он несколько расстроен моим решением данной проблемы.
— Так нечестно! — кричит малыш и обиженно топает ногами, после чего неведомая сила отшвыривает меня на незнакомца. Не больно, но чувство странное: то ли неприятно, то ли всё равно. — Я так не играю! Вы жульничали!
Я снова лежу на траве и разглядываю медленно плывущие высоко облака.
— Прекрати так делать! Это неприлично! — грозит ему пальцем мужчина и снова склоняется надо мной. — Ведёшь себя, как ребёнок.
Как же его зовут?
— Я смотрю, тебе сегодня всё лень, — вздыхает он. — Право слово, неужели дома поспать нельзя.
Что-то снова отвечаю ему, не слышу своих слов.
Это цикады так громко стрекочут?
Приподнимаюсь на локтях и смеюсь. Мужчина, немного растерявшись вначале от моего ответа, тоже смеётся. И малыш заливается звонким смехом.
Что же я ему ответила?
Кто он? Как его зовут?
Тяну к нему руку. Он склоняется к самому моему лицу и неожиданно его образ становится чётким и ясным, хотя я понимаю, что не смогу его описать, если меня попросят это сделать позже. Я знаю его. Его зовут…
Асмодей прижимал меня к себе, я чувствовала, как магия окутывает моё тело, но это практически не помогало — боль была нестерпимой. В очередной раз она накрыла меня с головой, от чего я взвыла, дёрнулась, но демон не ослабил хватки. Разум помутился, я не понимала, что происходит и что я делаю: металась, словно на раскалённой сковородке. Меня будто выворачивало наизнанку. Я царапала свои ладони, царапала руки Асмодея, разорвала ему рубашку и теперь чувствовала его кровь под пальцами. Выла словно раненное животное, словно мне в кожу воткнулся разом миллион игл, словно резали ножами, рвали на части.
Роберт же молча переносил все мои удары, все травмы, что я ему наносила.
Не помню, в какой именно момент я пришла в себя, не помню, как очутилась в этом помещении: принесли ли меня сюда демоны или я дошла сама, но то, что происходило со мной сейчас, заставляло мечтать лишь о смерти. Это походило на то же самое, как когда-то надо мной издевался Велиал, но теперь боль не оставляла ни на секунду — чудовищная и затмевающая сознание. Я едва не сходила сума. Наверняка бы сошла, если бы не Асмодей.
— Что это за вид секса такой? — поинтересовался Марбас, явно вернувшийся из спальни. Неожиданно трезвый.
Из того, что мне говорил до этого Роберт, я поняла, что мы в номере какой-то гостиницы, где «поселился» Заган.
— Убирайся, шакал, — отозвался Асмодей. Его голос был заглушён моими стонами, но наёмник точно расслышал его.
— А… Так это вы так мучаетесь от боли не из-за того, что ты в неё засунул часть своего тщедушного тельца? — демон развернул стул и уселся, делая заинтересованное лицо. — Уважаемый, я останусь. Хочу насладиться зрелищем.
— Пошёл вон! — потерял самообладание Асмодей, и в Марбаса тут же метнулось что-то серебряное, однако демон успел увернуться, отчего из стены за его спиной теперь торчал длинный кинжал.
Марбас оглянулся на оружие, коротко присвистнул.
— Я могу обидеться ведь на такое, полукровка. Ты противника не по зубам выбираешь, говнюк, — медленно проговорил падший, не скрывая нотки угрозы в голосе. — Седит, ты видел где-нибудь ещё такого хама?
Бросив короткий взгляд в угол комнаты, я приметила тёмную фигуру, сидящую в кресле. Сквозь слёзы мне были видны лишь алые глаза, блестящие в темноте. Марбасу не ответили, по всей видимости расценив вопрос как риторический.
Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы меня снова не выгнуло от боли, и в этот раз наёмник явно потерял терпение, потому что оказался рядом с нами:
— Иди отсюда, кретин малолетний, — прошипел Марбас, отталкивая Асмодея и неожиданно беря меня на руки.
Потеряв того, кто был беззвучным объектом для битья всё это время, я бездумно схватила за плечо демона и сжала его с такой силой, что тот закрыл глаза и медленно выдохнул, явно пытаясь успокоиться.
— Солнышко, давай не при посторонних, а то я стесняюсь, — наконец проговорил он, склоняясь к моему уху. — Мне нравится, как ты кричишь и мучаешься, вечность бы смотрел, но этот педофил, что стоит напротив, меня настораживает. У него взгляд какой-то маниакальный.
Марбас осторожно усадил меня на край обеденного стола, швырнув на пол весь стоящий на нём сервиз, который стоил явно больше средней зарплаты в городе. Шедевры ручной работы превратились в сотни острых осколков. Но демона это мало волновало: он заставил меня опуститься на столешницу и осторожно убрал волосы с лица. Со стороны это походило на прелюдию к чему-то слишком эротичному, но для меня Марбас выглядел скорее мясником.
— Что ты делаешь?! — Асмодей хотел было взять меня за руку, но ему этого не позволили сделать: Седит, который всё это время сидел в кресле у камина, неожиданно появился рядом с библиотекарем и с силой ударил его, отчего тот, не ожидавший нападения со спины во временной резиденции короля Загана, упал на колени. И в тот же миг у его горла появилось скопление тумана, напоминающее отдалённо то ли нож, то ли короткий меч — в полумраке гостиной этого было не разглядеть.
— Не мешай ему, Асмодей, — раздался впервые за всё время знакомства голос, по всей видимости, принадлежащий именно ассасину, а не одержимому человеку — низкий и похожий скорее на хрип. Демон, одетый с ног до головы в чёрные одеяния на восточный манер, со скрытым платком лицом, он производил неизгладимое впечатление.
Марбас тем временем запрыгнул на стол, прижимая меня к столешнице и держа мои руки сомкнутыми над головой. Я едва ли понимала, что происходит, потому что моё состояние походило на смесь истерики и пляски сумасшедшего эпилептика. Демон провёл пальцами мне сначала по щеке, потом и шее, что-то прошептав, но его слова терялись в моих стонах и вое.
— У неё сердце не выдержит такого аттракциона, — Марбас положил ладонь мне на грудь. — Если мы сейчас же что-то не предпримем, то ваша затея с возвращением Тёмного трона уже никому не понадобится.
— Не вздумай этого делать, — Асмодей дёрнулся, отчего на его шее образовалась кровавая полоска — след от оружия Седита. Наёмник с силой дёрнул его за волосы, заставляя замолчать. — Марбас, не делай этого!!!
— У тебя есть минуты две, чтобы предложить мне что-то другое, — отозвался подросток, глядя на то, как я извиваюсь под ним от боли. — Заган слишком занят сейчас своим непутёвым братцем, а я скоро не сдержусь, глядя на это безобразие. Тем более я использую магию братства, а она всё-таки отличается от вашей.