Не в силах решить все эти загадки, француз направился к кабинету плантатора, где хранилось оружие. Там находилась дюжина карабинов и ружей, вертикально расставленных в витрине. Он тут же увидел прекрасный «винчестер» с оптическим прицелом, с калибром «магнум-300». Моран пощелкал курком, понюхал ствол, но тот не пах порохом, как он ожидал, а был недавно тщательно смазан. Впрочем, это могло быть сделано и несколько дней тому назад.
Поставив карабин в стойку, Моран задумался. А не Питер ли Ван Хорн – хотя это ничем и не подтверждалось – стрелял в него? До своей посадки в саванне Боб никогда не слышал о нем и его плантации. Так что напрасно француз искал причину, почему-бы в него мог стрелять Ван Хорн. С какой бы стати хозяин хотел убить своего гостя? Может быть, из-за этого белого человека, который, по словам Джанго, проник ночью в бунгало, чтобы, сняв голову у идола бамбара, исчезнуть так же таинственно?
Боб Моран пожал плечами. Какой смысл задавать себе вопросы, на которые не можешь ответить? За несколько оставшихся дней он попытается изучить комнату Ван Хорна и, может быть, найдет кое-какие ответы.
В тот момент, когда он покидал кабинет Ван Хорна, у него возникло ощущение, как будто кто-то стоит под дверью и наблюдает за ним. Он замер, напрягая слух, но кабинет был пуст. Боб расслабился и улыбнулся.
– Скорее всего, это нервы сыграли со мной дурную шутку, – прошептал он.
Француз медленно пересек кабинет и добрался до гостиной, в которой некоторое время тому назад он расстался с Хорном, Он остановился перед огромным идолом с лицом гримасничающего демона.
– Любопытно бы разгадать твой секрет, толстячок, – тихонько проговорил он. – Если, конечно, у тебя есть секрет…
Но в основном Бобу хотелось разгадать секрет Ван Хорна, и он уже твердо решил сопровождать плантатора к водопадам.
Он стоял долго, нахмурив брови, не подозревая, что его еще ждут тяжёлые приключения.
Глава 5
– Вот уже два дня шесть длинных, тяжело груженных пирог поднимались по реке Н’Толо. Второй день заканчивался, огромный раскаленный шар в зеленоватом небе опускался к западу; на реку ложилась тишина, и казалось, что по берегам прекращается всякая жизнь. Дневная живность уже заканчивала свои дела, а ночная еще не начинала. Река казалась вымершей – ни крокодила, ни птицы,– она только поблескивала, как полированный агат. Только иногда врывался в тишину плеск весла, и снова все смолкало.
Сидевшие в первой лодке Боб Моран и Питер Ван Хорн, держа под рукой карабины, тоже молчали, утомленные за день потоками солнечных лучей, проникавших, казалось, даже сквозь тонкие фетровые шляпы.
В течение двух последних дней в поведении Ван Хорна не было ничего подозрительного, и Моран спрашивал себя, не стал ли он жертвой собственной подозрительности.
Пока он так раздумывал, плантатор поднял руку и указал на два десятка хижин на левом берегу в километре от них.
– Мы остановимся здесь в селении яшибе, сменим гребцов и завтра на рассвете продолжим путь к водопадам.
Яшибе считались лучшими гребцами на всем протяжении реки, а те, что гребли сейчас, являлись жителями равнин и были родственниками рабочих на плантациях. Они, конечно, хуже знали реку, что было еще одной причиной заменить их.
Скоро пироги достигли селения и причалили к пирсу, сооруженному из толстых стволов деревьев, с которых даже не счистили кору.
Несмотря на то что в хижинах кое-где горел огонь, селение казалось вымершим, и не было даже охраны у крупных долбленых лодок, колыхавшихся у пирса.
На загорелом лице Ван Хорна отразилось некоторое беспокойство.
– Что-то непонятно,– пробормотал он.– Яшибе– мои друзья, и обычно при приближении флотилии все высыпают на берег– А сегодня нет никого. Может, их всех разом унесла эпидемия?
Первая пирога пристала к берегу. Ван Хорн спрыгнул на землю, за ним Моран, и оба они отправились к центральной площади. Ван Хорн остановился у прямоугольной хижины, несколько крупнее других и стоящей на чем-то вроде двухметровой платформы из бамбука.
Наверх вела деревянная резная лестница. Питер Ван Хорн остановился у ее подножия и громко крикнул:
– Н'Анго!
Прошло секунд десять, но ответа не было, и Ван Хорн снова закричал:
– Н'Анго!