— Вот это и непонятно! Ходят слухи про Немезиду… Хаген, а давай, ты поможешь разобраться? Это же херово, когда что-то такое происходит, а мы, как болваны!
— Легко сказать, — проворчал он, — Все так запутано, что не поймешь, где акулы, а где прилипалы. Нужна наколка… Хвост… Что-то, за что можно потянуть этот клубок.
— Утечка информации, — подсказала Люси.
— Да, типа того. Кто-то кому-то что-то ляпнул, или попросил, что-то такое, или…
— Конференция на Рауль-Кермадек, в Аотеароа! — воскликнула она, — Про зиму!
— Про какую, на фиг, зиму? — удивился Хаген.
— Про искусственную. Вулканическую, астероидную, ядерную. Ну, короче, такую, от которой вымерли трилобиты, динозавры… Ну, всякие археологические звери. Когда поднялась пыль или сажа, стало мало солнца, и они замерзли, как в Антарктиде. Это бывает при падении астероида, извержении супер-вулкана, или взрыве супер-бомбы. Прикинь: мама просила папу послушать там конкретно про астероидную зиму.
Хаген снова зажег погасшую трубку и сосредоточенно кивнул.
— Так… Про астероид и динозавров я где-то читал. И астероид у нас есть: это Тлалок. Интересно, а он не собирается упасть на Землю? Это бы все объясняло. Отвлечь всех игрой в войну, чтобы не было паники, и по-тихому грохнуть этот астероид атомными бомбами, как Брюс Уиллис в «Армагеддоне». Есть такой старый фильм…
— Мы об этом тоже думали, — перебила Люси, — Но Тлалок не подходит к Земле ближе нескольких миллионов километров. У меня про него реферат по механике, прикинь?
— Реферат? Хм… А можно его почитать?
— Ага. Он капельку не доделан, он кусочками, но я тебе объясню, что там где. А ты поможешь мне его доделать, ладно? А то мне 16-го числа надо его сдать тичеру.
— ОК. Ставим этот пункт в план. Но не сбрасываем со счетов тему Брюса Уиллиса.
Люси удивленно фыркнула.
— Я же сказала: он летит мимо. На фиг его взрывать? Это же ужас, сколько денег!
— После взрыва хрен докажешь, что он летел мимо, — ответил Хаген, — так делают для рекламы. Если товар на триллион фунтов, то можно миллиард-другой вбить в PR.
— Можно доказать! — возразила она, — Есть же записи наблюдений!
— Это у нас в Меганезии так можно доказать, — сказал он, — А этот товар — для внешнего рынка, для «Золотого миллиарда». Там верят красивым картинкам, а не цифрам.
— Извини, я затупила. Проверяем про Брюса. Только как?
— Очень просто. Если штучки на Тлалоке — это бомбы, то их где-то недавно сделали. Никто же не держал столько бомб впрок. А если сделали, то материалы, поставки…
— …Логистика, — договорила она, — Но моим рефератом мы тоже потом займемся, а?
Хаген пыхнул несколько раз трубкой и утвердительно кивнул.
— Обязательно займемся. Что-то с ним не так, с этим Тлалоком.
— Ага, — согласилась она, — Тогда я, наверное, зависну у тебя до завтра, так?
— Звони Флер, — лаконично ответил он.
То ли после полудня аура над Хатана усиливалась, то ли сюда добрались любители, вылетевшие на гидро-авиетках поздним утром с Большого Фиджи, но так или иначе, около двух часов дня, на кольцевой отмели вокруг стояло до дюжины легких флаек. Прибывшие на них парочки распределились по тенистым участкам берега и начали увлеченно и громко эксплуатировать магические свойства островка.
— Прикинь, — сказала Люси, — У той малайки, что в полтораста метрах справа, оргазм длится уже почти полчаса. Везет же людям!
— Она визжит просто по приколу, — ответил Хаген, — Или чтоб парень сильнее завелся.
— Куда сильнее? — возразила она, бросая короткий взгляд на партнера миниатюрной малайки — атлетически сложенного афро, двигавшегося в ритме швейной машинки.
— Ну, а вдруг у него еще есть скрытые ресурсы организма?
— А вдруг, нет? Вот спалит весь фюэл, и кувырнется в голодный обморок… А, кстати, Хаген, ты не хочешь пообедать, или что-нибудь типа того.
— Та-ак. Это намек, что ты проголодалась?
Люси звонко похлопала себя ладошкой по втянутому животу, и уверенно кивнула.
— Будем кормить, — сказал Хаген, — Как тебе нравится название кафе: «E-13»?
— Смотря, чем там кормят.
— В основном — наша местная кухня. Тунец, запеченный в листе банана, филе чипи с ямсовым пюре, кусочки манго с кокосовым кремом…
— Ну, все! Поехали уже! — возмущенно перебила она.
Остров Ротума имеет форму лежащей на боку восьмерки, а в ее перемычке находится Матуса-таун. Север перемычки — открыт в океан и там расположен порт, а юг отрезан двухмильной дугой барьерного рифа. Между рифом и берегом — мелководье, богатое яркими разноцветными коралловыми рыбками и прочей симпатичной фауной, а почти посредине барьера, на песчаной отмели стоят на паре поплавков 15-метровые крылья и кусок хвостовой части днища от японского гидросамолета-разведчика «Aichi E-13». В одном из сражений на Тихоокеанском театре II мировой войны, этот самолет (в числе сотен таких же машин) рухнул в воду, а почти через сто лет, кому-то пришло в голову использовать его уцелевшую часть. Поплавки стали стойками бара, крылья — длинным противосолнечным навесом, а кусок днища — мостиком для прыжков в воду.
Этот мостик Люси сразу опробовала. 5 метров — как раз та высота, с которой можно попрыгать для поднятия тонуса до обеда (который, разумеется, заказывал Хаген). К моменту, когда прыжки ей надоели, на столике уже возник набор блюд, и кувшин с ледяным лаймовым соком, а также котелок с горячим шоколадом по-фиджийски.
— А мне здесь нравится! — объявила она, делая первый глоток сока, — Хаген, ты влип! Теперь я буду нарочно зависать у тебя, чтобы посидеть под этой убитой флайкой!
— Мне полагается взвыть от ужаса? — громким шепотом спросил он.
— Нет, просто принять к сведенью, — ответила Люси, — А что, все-таки, значило твое мычанье и фырканье над теми сводными таблицами?
Хаген вздохнул и повертел между пальцами вилку.
— Знаешь, мне не хотелось бы делать тенденциозных выводов…
— Скажи, как есть, — перебила она.
— ОК. За 4-й квартал прошлого года производство изотопа литий-6 превысило прогноз почти в полтора раза. Производство дейтерия — аналогично.
Люси перебила его:
— Короче, кто-то потребил сырья на несколько тысяч лишних L-bomb, так?
— Не мы первые сделали этот вывод, — заметил Хаген, — Аналитики по ABC и CNN уже месяц болтают про подготовку к третьей мировой войне, кошмарят телезрителей и…
— Херня! — перебила она, — Эти бомбы сейчас, в контейнерах на Тлалоке, верно?
— Я не удивлюсь, если они, и правда, там, — сказал он.
— Они точно там! Но для чего?! — воскликнула она.
— Тише ты, — буркнул Хаген, — Вот придем домой, и посмотрим твой реферат.
— И доделаем его, ладно?
— Конечно, доделаем, как же без этого…
Тлалок — каменная глыба со средним диаметром около 90 километров и массой около пятисот триллионов тонн, обращался по вытянутой орбите с периодом примерно 400 суток со скоростью 18 километров в секунду. Он то удалялся от Солнца дальше, чем Марс, то подходил ближе Меркурия (таким образом ведут себя многие астероиды). Тлалок пересекал орбиты всех четырех планет, но в обозримом будущем не собирался опасно сближаться с Землей. В текущем году Тлалок должен пройти в полумиллионе километров от Венеры. Она, своим гравитационным полем незначительно изменит его орбиту, но и это изменение не сделает Тлалок опасным для Земли….
«Из недавних докладов LAOCAD (Latin-America and Oceania Contra-Asteroid Defense) следует, что Тлалок выбран в качестве объекта для отработки контр-астероидных мероприятий из-за своих размеров. Большинство астероидов в списке потенциально-опасных, имеют размеры порядка километра. Их масса слишком мала, чтобы в случае падения на Землю, вызвать действительно фатальный катаклизм. Иное дело — Тлалок. Падение такого астероида стерло бы с лица Земли все живое (кроме, возможно, каких-нибудь бактерий). Выброс в атмосферу и околоземный космос тысяч триллионов тонн пыли и сажи, экранирующих солнечный свет, вызвал бы индуцированную зиму. Наша планета на столетия стала бы заледеневшей и безжизненной… — Хаген задумался на минуту, и дописал, — …Если бы мы жили на Венере, то наши астрономы включили бы Тлалок в список предельно-опасных астероидов, кандидатов на ликвидацию в целях самозащиты. Но, мы живем на Земле и для нас проект «Тлалок» — это только учения».