– Уверен?
– Допустим, не совсем? – признался я. – Тогда почему они позволили взять жезл?
– К подобным вещам имеют отношения разные силы, низшие из них всегда чем-то недовольны, они и забрались в твой сон. Выкинь ты эту палку от греха подальше.
– И откуда вы, девушка, всё знаете? Может, вы магистр изумрудного стола, а не простая дочь рыбака?
– А что, разве ты сомневался, похититель жезлов? Выкинь его, мой тебе хороший совет.
– Никогда.
– Что никогда?
– Никогда не сомневался.
– В чём?
– Что ты у меня самая лучшая.
– А жезл?
– А что жезл, тю, ерунда какая. И не думай о нем больше, выкину. Потом.
Домина не знала главного. Игрой с жезлом я разбудил дремавшие в нём силы, и их запущенный механизм не остановить. Как его выбросить? Проще оторвать и выбросить голову. Я обнял Домину и уснул, чувствуя сквозь сон, как она гладит меня по голове и шепчет нежные слова. Она любила меня, как свое дитя.
Мы проспали, пока солнце не забралось к нам в постель. После завтрака, в течение которого мы весело болтали и, не вспоминая о ночном разговоре, я пошел проводить Домину до родника.
Чудесный солнечный день салютовал яркими красками цветов и ублажал слух трелью птиц, разоравшихся от тепла, как пьяницы перед свадьбой друга. И хотя наш остров не переодевал своего летнего наряда, погода здесь случалась разная. Впрочем, сильных холодов не было никогда.
У родника я недолго посидел с Доминой. Она мыла посуду и расспрашивала меня о прошлой жизни, её забавляло, как по-разному, в зависимости от настроения, погоды или расположения созвездий, я пересказываю одни и те же истории. Потом я ни к слову вспомнил историю об знакомом ротном бригадире.
суккубка
Один ротный бригадир, напившись казенного рома, пошел в город за женщиной.
И уж такая, знаете ли, в нем похоть взыграла, что ажно рвет его на части. А время было уже затемно и до города верст пять. Бежит наш ротный бригадир, охает и за штаны, как тяжело раненный, держится. Так ему, значит, невтерпёж.
Бежит-бежит. И вдруг смотрит – впереди силуэт, и вроде, как женский. Вояка-то наш по натуре не насильник, не мародер и беззакония не чинил. Он только и подумал – подойду, мол, спрошу кое-чего, даст так даст, нет так нет, дальше пойду.
Догоняет он фигуру эту, глядит – точно женщина. А на роже у ротного бригадира крупными буквами написано, чего он хочет, даже говорить не надо.
Хоть разум-то у ротного бригадира от желания и закосило немало, однако он замечает, что женщина-то какая-то непростая. Странная женщина. Смотрит она уж больно безбоязненно и даже как-то нагловато, и будто сама пытается внушить доверие.
Надо сказать, что бригадир-то наш был человек вполне образованный и начитанный и кроме того дружил со штабным писарем, от которого знал еще много такого, о чем простой солдат и слыхать не слыхивал.
Глядит на женщину ротный бригадир, а между ног у него пожар. Везувий целый. Но на ум-то всё равно, с горем пополам, путные спасительные мысли лезут о суккубах там или инкубах. Кто из них на чем специализировался, ротный бригадир не помнил, но все остальные детали их недвусмысленной деятельности память обрисовывала достаточно ярко.
А женщина всё молчит и молчит, и так развратно улыбается, что вся одежда у ротного бригадира колышется и сама понемногу с тела сползает.
Понимает бригадир, что бежать надо отсюда, подальше, а сам прирос, и, как магнитом, женщину притягивает.
– Эй,женщине, ты чего немая, что ли? – хрипло выдавил из себя ротный бригадир. – Чего молчишь-то? Не молчи.
А женщина лишь улыбается и улыбается, и уже прямо вплотную подошла и руки на плечи положила.
«Эх, была не была, – подумал ротный бригадир, – не могу, черт возьми, больше терпеть, да и тетка вроде согласная».
И только он, значит, на неё по-мужски навалился, как слышит – патруль идет. Дело-то было в первую мировую войну, недалеко от Пловдива.
Патрульных всегда издалека слышно, ходят они шумно с матерками, с плевками, с отрыжками и прочими серьёзными мужскими достоинствами, то ли для страху, то ли от страха.
И вот шаги их совсем рядом. Смотрит ротный бригадир, а женщины-то и нет. Лежит на каменном мосту лицом вниз, без штанов и специфично конвульсирует один без необходимой напарницы.
«Бог мой, совсем я спятил! – вскакивая, испуганно подумал ротный бригадир. –Что же делать-то? Обратно бежать, что ли?»
Подходит к нему патруль. Проверили документы, выяснили что, куда и как. Посмеялись, то да сё, пятое да десятое.