Успокоился ротный бригадир, полегчало ему, да и до города уже рукой подать. Желания хоть и поубавилось, а зазря возвращаться не хочется. Постоял он ещё с патрульными, покурил с ними и побежал опять к городу.
Только голоса патрульных стихли, как видит ротный бригадир опять ту женщину впереди. Стоит она у дерева, привалившись к стволу так развратно, что у растения листья в мелкую дрожь бросает. Стоит она и ждет.
А женщина симпатичная, молодая, такие к себе за всю войну бригадира и близко не подпускали, такие всё больше с офицерами или со смазливыми штатскими по ресторанам и театрам таскаются. С другой стороны, какая же это женщина, если даже при самом невнимательном и ничем не вооруженном взгляде, и глупой козе станет понятно, что это и не женщина вовсе, а черт её знает кто.
В общем, многое как бы понятно ротному бригадиру, и про то какая за ним охота идет, и какие средства используют. А всё-таки не можется ему, играют в нем гормоны, как зайчишки на лужайке. Ну нет сил совладать с собой. И в то же время, ой как не хочется кормить своим семенем сатанинское отродье. Дуализм, вроде как.
А ведь в нужные моменты жизни ротный бригадир становился богобоязненным. Вот и теперь, не смотря на привлекательную красоту и молодость негодной женщины,бригадир всеми силами противился неутомимому желанию. Да, он всячески пытался отогнать наваждение.
– Проклятые душегубцы, отстаньте, отстаньте от меня, а то я за себя не ручаюсь, – бормотал ротный бригадир, с трудом оставаясь на месте, – уймитесь же вы, наконец…не могу…не могу, блин…что же это со мной…жарко…холодно мне…скучно…грустно…весело мне…не троньте…не троньте меня, ради бога!
А женщина, между прочим, сама вела себя как-то пассивно, она позевывала и почесывалась, украдкой поглядывая на ротного бригадира, а вернее на то, что болталось у него ниже пояса. Забавно подметить, что на каждый её короткий и прицельный взгляд то, что болталось ниже пояса, реагировало, как стрелка компаса на магнитный полюс. Но это как-то мало тревожило ротного бригадира, сейчас он более всего заботился о спасении души и внутренне сосредотачивался на том, как избежать опасного контакта.
Надо полагать и женщина-суккубка что-то там понимала на этот счет, и потому выжидающе вела свою тактическую игру, явно приберегая самое интересное напоследок.
Отчаявшись, ротный бригадир уже решил прочесть какую-нибудь молитву и задать стрекача в воинскую часть, как вдруг с изумлением обнаружил, что женщина стоит перед ним в чем мать родила и тянется губами с чувственным поцелуем.
Этот факт подействовал на хрупкую психику ротного бригадира совсем разрушающе. Он почувствовал, как у него кружиться голова, и он теряет контроль над собой.
И так получилось, что факт присутствия обнаженной женщины срубил под корень все благие помыслы ротного бригадира. И уже не ведая, что творит, он овладел этой сомнительной дамочкой. Хотя вернее будет сказать, не он овладел ей, а она им. Хм, вот так. А что, бывает.
Всё произошло так стремительно и потусторонне, что ротный бригадир даже и не понял – было что или нет.
Возвращался он как в бреду и напевал вразброд самые плутоватые солдатские песенки, скабрёзно посмеиваясь и икая. Ничего такого гнетущего ротный бригадир не ощущал, лишь легкий, даже приятный, холодок в паху.
Наутро пригород, где стояла воинская часть ротного бригадира, атаковал неприятель. Но его быстро отогнали.
И что самое интересное, жертв не было ни с той, ни с другой стороны. Убит был только ротный бригадир. Вернее даже не убит. Он сам от неожиданности подавился остатками казенного рома, когда с утра, пытаясь опохмелиться, услышал первые пушечные выстрелы над головой.
Погиб, значит.
– Ты куда? – спросила Домина, когда я поднялся, закончив рассказ, окончание которого она уже не слушала, а думала о чем-то своем.
– Так, пойду, прогуляюсь.
– Подожди меня, пойдем вместе, – предложила Домина, вытирая на сухо посуду.
Я внутренне напрягся. Втайне от Домины я прихватил тиреус и решил, что, пожалуй, продолжу вчерашний эксперимент.
– Хотя ладно, не надо, – передумала Домина, угадав моё напряжение. – Иди один.
«Интересно, чем она объяснила себе моё напряжение, – подумал я, не заметив и тени обиды. – Надо бы ей сказать что-нибудь успокаивающее».
– Да я быстро, мне нужно лишь проверить озерных сурсиков, – соврал я и прокричал, сбегая по тропинке: – Встретимся дома!