Приходилось сдирать не одну шкуру, чтобы не сгинуть в приветливом на дурашливый глаз море Бахуса. В пору угасания золотой осени, когда надежды теряют форму и, словно последние стаи птиц, муторно плачут где-то над головой, мне посчастливилось попасть на бригантину со странным названием «Garlic kings» или «Чесночные короли».
Уже отчаявшись, я вдыхал по утрам холодный воздух и прощался с уходящей красотой, со своими мечтами и надеждами на встречу со спасительным кораблем. Тоска умело сверлила в нужном месте. Дыра в груди достигла столь впечатляющих размеров, что сквозь неё уже запросто пролетал крупный шестидесятилетний ворон. А заглядывать туда, было всё равно, что совать голову в пасть зевнувшего левиафана.
И если бы не улыбка судьбы, от меня вряд ли осталась бы и тень.
Однажды, когда я задыхался в своём одиночестве, обреченно ведя отсчет последним секундам, через силу запивая их какой-то крепкой гадостью. Я увидел парус. Белый, похожий на новую сорочку, он каждый раз своим появлением лечил от хандры и скуки. Но за каждым парусом стоит разная судьба, порой такая же короткая и бессмысленная, как жизнь мотылька. В этот раз сердце обещало – будет иначе.
Чудесная была встреча. Половина команды – старые знакомые, с кем я начинал плавание. Да и самого капитана Беллфиосса я где-то встречал. Мне обрадовались и удивились, ходили слухи о моей бесславной кончине. К тому же мало кто забирался в широты, где мы встретились. Испытание не для каждого корабля. А «Garlic kings» судно крепкое и, как поведал капитан, выдержало не одну передрягу штормов и бурь. Верилось охотно, стоило глянуть на ладную осанку корабля и закаленную в плаваниях команду.
Только горький опыт заставляет нас сомневаться в том, что не вызывает сомнения. Насадив шишек, набравшись хваленой рассудительности и благоразумия, я теперь надеялся, что судьба надолго свяжет меня с «Garlic kings». Лучшего, пока, и желать было нельзя. Я хотел быть просто благоразумным – vir sapiens. Это совсем не трудно, если вино закусывать сыром и не курить натощак.
Многое на корабле соответствовало моим привычкам. Начиная от кухни с её овсянкой на завтрак и заканчивая вечерними играми в кости и нарды, окутанным дымом кальяна. Капитан Беллфиосса при всей открытости характера всегда для оставался личностью загадочной. Имея добрый веселый нрав, он нередко погружался в задумчивость, уединялся в каюте, изучая толстенные фолианты и карты.
Корабль имел несомненное сходство с тем, кому был вверен в руки. Уютный, чистый и радостный, слово колыбель, он в то же время в дальних своих углах хранил влекущие тайны – печать божественной силы, которая ни к чему не обязывает, но в то же время с неотступным вниманием печется о нас, как о родных.
Приятной неожиданностью еще оказалось и то, что способностью contare&chordas, то есть петь и бряцать по струнам, здесь никого не удивишь. Каждый второй прекрасно владел тем и другим, было чему поучиться и порадоваться. Не один вечер мы провели, занимаясь музыкой, сочиняя новые песни и распевая старые.
В сплоченности команды мне довелось убедиться, когда огромный хищный кит напал на корабль. Коварное животное подобралось сзади, прячась в глубине. Дождавшись темноты, оно дерзко накинулось, размечтавшись потопить корабль и растерзать. Никто не дрогнул и не поддался панике и страху, каждый был храбр, что твой Бернардо дель Карпио, средневековый испанский герой-баламут.
Все разом принялись отбиваться от чудовища. В ход пошли даже лютни и пилочки для ногтей. Не ожидая такого отпора, зубастый кит отступил, более не осмелившись совершать дерзновенных попыток к нападению.
Отважные ребята. Так ведь они не забывали, где находятся – там, где вино было составляющей частью мироздания. Выпивали, не чурались озорных проказ. Тех, кто не знал меры в развлечениях, смывало волной с палубы и уносило в пучину открытого моря. Сколько их не искали, всё без толку. Хороший урок остальным. Капитан Беллфиосса активно участвовал во всех пирушках, но оставался примером благоразумия и сдержанности. Momendo, то есть убеждая, тем в целесообразности такого поведения.
Помню еще одну неприятность, из которой мы удачно выпутались.
После очередной бури сильно повредило руль, судно нуждалось в конопачении, мы остановились у крохотного клочка суши, чтобы провести ремонт и почистить киль. Бросили якорь в бухте безвестного острова. Повсюду тянулись низкие холмы, поросшие мелким лесом, кое-где рос сахарный тростник, имбирь и тамаринды. Дальше холмы обращались в горы, за которыми остров и кончался.