Пока шла чистка днища, несколько из нас пошли собирать имбирь, который, как известно, помогает от морской болезни, и неожиданно наткнулся на несколько хакал – хижин укрытых пальмовыми листьями. Хакалы пустовали, но сохранили следы человеческого обитания. Те, кто жили здесь, а судя по всему люди неопрятные, не наведывались домой несколько недель. Кто они и чем занимались, понять было трудно, но в любом случае они не внушали доверия. Таких неудобных, грязных и запущенных жилищ еще пришлось бы поискать. Мы похихикали над неряхами и, помочившись рядом, забыли о них.
Ремонт завершался, когда мы заметили, что в эту же бухту идет люгер – небольшое двухмачтовое судно. Приглядевшись в подзорную трубу, мы угадали наемных пиратов. Люди подобного сорта состояли из авантюристов, преступников, неудачников, дезертиров и слабодушных мечтателей, пустившихся в плавание и не нашедших себя в нем. Готовые на что угодно они давно хотели стать хозяевами моря. Любым способом, не гнушаясь никаких средств. Они захватывали суда, брали в плен моряков, сдавали их на строительные галеры, домохозяйкам, в публичные дома, вивисекционные лаборатории, а иногда в пункты приема посуды, вместо пустой тары, что было особенно обидно.
Схватка была отчаянной, каждая сторона совершенно однозначно относилась к другой. Флибустьеры к нам с черной завистью и ненавистью, а мы к ним с нескрываемым презрением. Для нас такие пираты – всего лишь завистливые демоны. Мы справились с ними. Люгер потопили, а уцелевших пиратов высадили на необитаемом острове. А остров нарекли именем шотландского моряка Александра Селкирка.
Мало помалу я привык к «Garlic kings», искренне привязался к команде и капитану Беллфиосса. Порой даже чудилось, что мы ступили на новый путь. Ведь мы не могли выносить прежнее небытие, состоящее из одной и той же вечной истории, в которой меняются лишь имена, лица и слова. Мы всегда пытались вспомнить, не скользить, как медузы, а вспомнить. Но что? Мы даже точно не знали что. Только не себя и ничто из того, что сцепляет как зубчатое колесо. Нет, нам было нужно чистое воспоминание, которое в итоге становится зовом, маленькой вибрацией нового бытия, которое везде нам будет сопутствовать, заполняя всё, каждый шаг и жест, простираясь даже позади нас. Как если бы мы шли в другом пространстве, но еще полностью не там, но уже имея ключи от его морей и полей, вдыхая другой воздух, вслушиваясь в иные песни, шагая в ином ритме – необъятном и очень нежном. И чем больше нас сжимают прежние жизненные щупальца, желая задавить, чем больше мы оглушены гамом бессмысленного существования, тем больше огонь пылает внутри нас и согревает. Мы начали двигаться по солнечному пути посреди мирового мрака, и никто не мог отнять у нас этого. Мы получили доступ к другому царству, и мы смотрели на мир уже другими глазами – немного слепыми, но которые чувствуют. Они были как бы наполнены еще не родившейся реальностью, еще не сформулированными знаниями, еще не проявившимся волшебством.
Но не стоит забывать, мы находились в море Бахуса, и было бы немудрено, если бы один из путей в ад показался нам божественной дорогой сверхчеловека. Коварство моря Бахуса известно. Это не Арафурское море или Мулоккское, чью географию можно изучить по картам. Море Бахуса отличается от моря Рисер-Ларсена, не похоже на Лигурийское море, Тиморское, на море Серам, Бали, Сулавеси, Баффина, Дюрвиля и в конце концов на море Уэдделла. Море Бахуса просто забито, кишит бесами и демонами всех мастей. И слава богу, мы плыли на чесночном корабле, избегая гибели, но чересчур обольщяясь прекрасным будущим.
Как-то перед ужином я зашел в каюту капитана Беллфиосса, где он неторопливо разбирал бумаги. Капитан сердечно обрадовался моему визиту, любезно пригласил присесть и предложил табаку. И лишь после того, как я удобно расположился, начинил трубку и закурил, он поинтересовался моими делами.
Мы премило беседовали, и я задал вопрос, который собственно и являлся причиной визита. Я хотел узнать о конкретно цели плавания, если таковая имелась у самого капитана. Конечно, из общих разговоров я давно понял, что наше судно, как и многие другие канувшие в лету, лелеяло пересечь бескрайнее море Бахуса и разузнать, что же находится там, где оно кончается.
Мне хотелось лично побеседовать с капитаном на такую любопытную тему.
Я задал вопрос, ожидая, в принципе, пусть продолжительного, но почти немедленного ответа. И ошибся. Капитан замолчал надолго, словно его язык прилип к гортани или тихо вышел в полном недоумении. Это смутило меня – уж не сказал ли я чего лишнего. Всякое бывает, ляпнешь чего-нибудь ни к месту, а человек сидит и гадает – дурак ты или нет.