В любом случае сначала предполагалось изменение химического состава тела, без этого исключалась любая возможность продвижения в данном направлении. Приводились убедительные ссылки на инициации египетских жрецов, на их основное правило – каков химический код твоего организма, таков и результат перемещения.
Сибаритов начал необходимые приготовления.
Прежде всего, кухня и две комнаты, которые снял Сибаритов, были оборудованы нужными приборами, механизмами и предметам, как ручной работы, так и промышленной сборки. К предметам ручной работы, например, можно было отнести серебряные, медные и глиняные колокольчики, развешанные в местах, где дислокация домашних и пришлых духов имела высокий коэффициент, а к промышленной сборке – переносной музыкальный центр, телевизор и видеоглазок, по дешевке купленный у загипнотизированного коммивояжера из Польши.
Чем дольше Сибаритов собирался, тем больше его дом походил на снаряжаемый в плавание корабль. Трюм-кухня заполнена провизией и вином. Посчитав, что на месяц-другой хватит, Сибаритов включил «Purple Haze» Хендрикса и крутанул штурвал, установленный между кухней и входом в дом. Сверху послышался шум разворачивающихся парусов, и комнаты с легким креном перешли на левый галс.
Вторую неделю Сибаритов не выходил из дома, изучая в хитрое устройство видеоглазка, подключенного к телевизору, всех приходивших в гости. Кое-кого он впускал. Сейчас в соседней комнате исходил пьяным храпом беглый каторжник с арабских галер, а под боком у него посапывала прибившаяся днем раньше племянница испанской инфанты, скрывавшаяся от происков своей завистливой тетки.
От храпа у Сибаритова раскалывалась голова, он давал себе обещание, что выкинет за борт обоих пассажиров. Пропивая и проедая запасы, пользуясь любезностями судьбы, Сибаритов начал надоедать сам себе.
В соседней комнате зашевелилась племянница инфанты. Вздыхая и пытаясь сглотнуть пересохшим горлом, она вошла к Сибаритову и спросила:
– Ты как?
– Вино будешь? – зевнул Сибаритов.
Инфанта поморщилась, давая понять, что в неё уже не лезет, но она все-таки попробует. Не столько для удовольствия , сколько ради общения. Попытка оказалась для инфанты неудачной, её затошнило, и она убежала в уборную. Слушая характерные звуки, Сибарит представил себе позу инфанты, как она таким образом перемещается в пространстве и времени. Такая картина не рассмешила Сибарита, наоборот ему сделалось скучно, и он крикнул, что есть мочи:
– Эй! Эй… беглый каторжник… вставай, черт тебя раздери! Ты меня с ума сведешь своим храпом! Слышишь?!
Храп в соседней комнате смолк, каторжник пошевелился и через минуту захрапел с новой силой.
Инфанта перешла из уборной в ванную. Принимая душ, она пыталась напевать о несчастной любви молодой городской девушки к капитану дальнего плавания. Её завывания окончательно расстроили Сибаритава, и он полностью сосредоточился на мысли, что в эту неделю его заносит куда-то в другую сторону.
Увеличилось количество возлияний, и дионисийские архитекторы присылали по два-три раза в день телеграммы непонятного содержания, последними были: «Получили приглашение зпт сожалению не успеваете зпт желаем удачи тчк», «Изучайте звезды зпт готовьтесь отливу зпт будьте бдительны тчк» и «Plagae crescunt зпт nisi prospecis тчк».
Следуя советам архитекторов, Сибаритов давно и упорно менял химический состав организма. Помимо вина трюмы хранили: дикий мед, сухофрукты, авокадо, овёс, отруби, гречку, красный перец, лабазник, рыжиковое масло, чеснок, сухари черного хлеба и варенье из сосновых шишек. Последние дни чувствовалось особенно остро, что, используя перечисленные продукты, выбранные Сибаритовым по наитию, организм настроен на любые сюрпризы.
Сибаритов откупорил очередную бутылку вина, хорошенько глотнул и на секунду закрыл глаза.
– Он живой ? – услышал Сибаритов над собой голос инфанты.
– Не знаю, вроде, не дышит, – произнес беглый каторжник.
– Совсем ?
– А ты у него спроси.
– Слушай, а куда это он нас затащил, совершенно непонятно где мы.
– А я тебе что – отдел справок?
– Надеюсь…