– Как чем? – удивился Сибаритов.
– Я у тебя неделю тут живу. Бухаем, говорим всё о пустяках. А кто ты на самом деле, чего хочешь, не пойму. Знаю, что здесь у тебя типа, корабль. Как бы игра такая. А к чему это? В чем прикол?
– Перемещения в пространстве, – нехотя произнёс Сибаритов.
– Чего? – встревожено переспросил каторжник.
– Пользуясь советами дионисийских архитекторов, пытаюсь перемещаться в пространстве и времени…ик… – объяснил Сибаритов и выдохнул дым прямо в нос каторжнику. – Вот первые результаты.
– Мать вашу! – выругался беглый каторжник. – Надо же было так вляпаться!!Ой-ой-ой!!
– Ты чего заистерил, как инфанта?
Каторжник не отвечал, а ойкал, взявшись за голову, как за спелый арбуз.
– Ой, как меня угораздило опять вляпался, – причитал он,
– Ты о чем застрадал? А? – спрашивал Сибаритов.
Беглый каторжник недовольно поглядел на Сибаритова сердитым правым глазом и стеклянным левым, пострадавшим от арабской плетки, спросил, и спросил:
– Знаешь Парацельса.
– Лично нет. А так-то, конечно, знаю. Мастер Эликсира Жизни. И что с ним?
– Не с ним, а со мной.
– С тобой
– Да! – возбужденно кричал каторжник. – Да! Встретил я этого Парацельса в Константинополе, когда он собирался в Азию. И угораздило же меня поссориться с этим нервным чудаком на букву «м». Он взял и переместил меня в пространстве и времени.
– В пространстве? Во времени? Тебя? – не верил Сибаритов. – Как?!
– Молча, скрипя зубами! – каторжник погрозил кулаком вдаль.
– А за что поспорили то?
– Да из-за бабы, была там одна.. А он такой нервный оказался. Даже не дослушал меня.
– Значит, он это умел, – сказал Сибаритов бутылке в руках.
– Ещё как умел!
– И ты все это время молчал, и рассказываешь только теперь?
– Откуда же мне было знать, что ты не подвесишь меня на реях за слабоумие! Кто же поверит в такие сказки!
– Забавно все получается.
– Кому забавно, а кому и не очень! Лично я ничего забавного не вижу! Только беспредел какой-то!
– А чего ты разволновался так? – спросил Сибаритов.
– Да откуда мне знать, чего у тебя на уме. Тоже вон нервишки не в порядке. Уж мне эти любители перемещать в пространстве, я бы их…
– Ладно ты, чего ты, – заплетающимся языком проговорил Сибаритов. Может, нас куда-нибудь получше занесет.
– Ага, если бы да кабы, – злился каторжник, – да еще в носу грибы…
– Слышь, а чем ты раньше занимался?
– Когда?
– До галер.
– Коней воровал в Молдавии, – признался каторжник.
– Серьёзно?
– Да.
– Хм, коней воровал…ха-ха… ну вот и попал на галеры, а потом сюда. Карма у тебя была плохая. Здесь же страна воров. Ну, там где мы были. Отбывают карму воры. А вот сейчас где мы?
– Больно ты умный, – зло прищурился каторжник. – Посмотрим, куда ты попадешь, капитан, ля, прекрасный и мудрый.
– Действительно, интересно, – кивнул Сибаритов, пропуская иронию мимо ушей. – А то глядишь, залетишь в какую-нибудь сингулярность, ха…
– Ну что, пить-то будем еще? – спросил каторжник.
– Будем, будем.
Сибарит принес ещё по бутылке.
Некоторое время тишину нарушало лишь судорожное синхронное глотание. Первым оторвался Сибаритов. Он немного недопил и остатки вылил себе на голову. От головы, как от раскалённых в бане камней, пошел пар.
Каторжник добрался до дна, и его руки беспомощно выпустили пустую бутылку, и она с рычанием закатилась под кресло.
Оба собутыльника еле дышали, опустив головы на грудь. Сибаритов попытался приподнять голову, приоткрыл глаза и, чуть ворочая языком, произнес:
– Ну и … как…оно…?
– Икакано, – повторил беглый каторжник и громко икнул.
Помычав еще что-то друг другу, оба собутыльника замерли.
Сибарит пришел в сознание от нестерпимой жажды, сушившей весь организм до последней клеточки. Веки опухли и прилипли к зрачкам так, что не было возможности открыть глаза и выяснить, откуда доносятся веселые звуки гулянки.
Лежать было неудобно и раскачивало.