– Иду, бабуль! – Крикнул я и побежал умываться.
«Побежал? Где привычная боль в спине, ломота в ногах и гул в голове?»
Ой, да какая боль? Руку ломал в прошлом году, так давно всё прошло. Больше болеть нечему.
«Ничего не болит? Это я удачно зашел!»
Кто зашел? Куда зашел? Вопросы мелькнули в голове и тут же забылись. Привычно включил свет в ванной, нажав на черный тугой выключатель. У нас крутая ванная комната. Выложена кафельной плиткой, а не просто как у всех выкрашена темно-синий или темно-зеленый масляной краской.
Мама где-то достала красивую белую плитку, и мы с ней, вдвоем, приклеили кафель к бетонным стенам. Мама разводила в тазике цемент, добавляя для надежности клей ПВА. Я аккуратно пилил угловые плитки ножовкой по металлу. Хорошо получилось. Красиво.
Папы у нас не было. Почему - я не знаю. Бабушка и мама не говорили со мной на эту тему, а сам я не спрашивал.
«А почему у взрослого меня нет никакой информации об отце? Никогда не интересовался?»
Ну нет и нет. У многих моих друзей нет отцов.
На стене около унитаза весит пустой пластиковый держатель для туалетной бумаги. Рядом прибит жестяной лоток, из которого торчат нарезанные листы газет. Все верно. Туалетная бумага дефицит, появляется в магазинах редко, но это совсем не проблема. Когда нет туалетной бумаги, моя обязанность: нарезать газеты на небольшие листочки и сложить в прибитый лоток.
Рядом с унитазом — металлическая раковина, противно дребезжащая, если пустить слишком сильную струю воды. Дальше, вдоль стены стоит большая чугунная ванна, с аккуратно замазанными белой краской сколами. У раковины и ванны один кран на двоих, с крутилками для холодной и горячей вода. Длинный гусак крана можно повернуть в ванну, но обычное состояние для него - смотреть в раковину.
Над раковиной висит зеркало без рамки, откуда на меня смотрит лохматый парнишка со смеющимися глазами.
«Да уж, Роман Григорьевич! Это не твой потухший взгляд и отекшая, вечно недовольная физиономия».
Какой еще Роман Григорьевич? Что за фигня лезет в голову с самого утра? Надо почистить зубы, завтракать и в институт. Или в школу? Сначала почистить зубы!
Так, "Поморин" я не люблю, он горький. А вот тюбик «Мятной» зубной пасты точно мой. Зубную щетку из стакана хватаю автоматически и уже потом понимаю, что, если среди нескольких щеток выбрал именно эту, значит, эта и есть моя.
Зубов полон рот! Они не такие белые и красивые, как у меня в будущем, но зато свои. Воспоминания о зубах потащили за собой из памяти сумму, которую я заплатил стоматологу, и я нынешний сразу отбросил эти фантазии, потому что не могут зубы стоить дороже Жигулей.
Душ принимать каждое утро не принято, но сегодня ополоснусь. Если бабушка спросит, чего это я в душ полез - пошучу, что на свидание собрался.
Как это пошучу? Сегодня у Тани день рождения.
«Кто такая Таня?»
– А ты кто такой? – Поставил я вопрос ребром, воспользовавшись случаем.
«Точно не уверен, но кажется я – это ты, только взрослый. Сам пока не разобрался что происходит и почему я здесь. Зовут меня соответственно Роман Григорьевич».
Таня
Пару месяцев назад я познакомился в автобусе с девушкой. Мы несколько вечеров подряд вместе с ней ехали в переполненном шестьдесят втором. Я каждый раз тайком, но с восторгом пялился на яркую девушку. Она выглядела в автобусной толчее, как ягодка, спрятавшаяся в крапиве. Долго не решался подойти к красавице, пока однажды не набрался храбрости и не вышел вслед за ней на остановке.
Я шел за ней, не зная, как подкатить, и делал вид, что с интересом разглядываю обшарпанные дома. Девушке первой надоела моя бездарная игра в шпиона. Красавица обернулась, и засмеявшись, сказала:
– Ну, догоняй тогда, не плетись сзади.
Я радостный, что она сама со мной заговорили, догнал красавицу и пошел рядом.
– Тебя как зовут, кавалер?
– Рома.
– Ромочка, – протянула девушка, словно пробуя звуки на вкус. – Красивое имя. А меня – Таня.
В тот день красавица разрешила проводить меня до дома. Около подъезда Таня, увидев, как я топчусь в нерешительности, притянула меня за уши и со смехом расцеловала.