Таня все-таки старше и опытнее меня. Она прекрасно знала, что ей нужно в постели, и ласково учила меня доставлять удовольствие партнерше. Я очень старался. Если бы я так старался в институте, я бы наверно стал лучшим студентом и получал повышенную стипендию, но не судьба. Студент из меня получился хреновый. Однако, судя по счастливым стонам Тани, в постели я показал себя хорошим учеником.
В ответ на мои ласки Таня с удовольствием давала всё, что я мог тогда представить. Ни одна моя эротическая фантазия не оставалась не воплощенной в жизнь. Кое-что интересное, о чем я не догадывался и не мог даже представить, Танюша мне показала сама. Она сказала, что никогда так не пробовала, но думает, что мне понравится. Мне все понравилось. Прям все-все.
«Слушай, Рома, давай не взрослей. Здесь кайфово. Я чуть не утонул в эндорфине», – в самый неподходящий момент услышал я непонятную фразу из сундука в голове.
Глотнув шампанского и немного отдышавшись, мы снова смеялись, дурачились и ласкали друг друга. Только через пару часов наконец-то угомонились.
Танюша сидела на краешке дивана в одних чулках, но с шампанским в руке, а я в счастливом коматозе лежал, положив голову на ее колени.
Спокойная и какая-то умиротворённая Таня задумчиво теребила мне волосы, иногда заливая мне в рот тоненькую струйку шампанского из своего стакана.
– Сладенький мой, ну почему ты такой маленький?
От возмущения я чуть не захлебнулся льющимся шампанским.
– Ну ты сказала, Тань. Даже обидно стало. В каком это месте я маленький?
– Уси-пуси у мамуси. Да, большой, большой. Во всех местах ты большой, – рассмеялась и поцеловала меня в нос Таня.
– Понимаешь, Ром, я никогда не изменяла мужу. – Стала серьезной Таня – Мы женаты-то всего два года, и я всегда думала, что буду самой лучшей, самой верной женой на свете. Мечтала, какая дружная у нас будет семья, какие у нас будут чудесные дети. Мальчик похожий на папу, и девочка, похожая на меня. Вот только недавно с Олежкой стояли часами в подъезде, целовались и шептались о чем-то.
– Я весь день ждала, когда снова его увижу, а теперь вот. – Таня развела руками, будто показывая комнату, где стоял наш диван. – Теперь ты есть у меня, и в моей голове все перепуталось. Ты не обижайся, но я люблю его.
Танюша испуганно зажала рот ладошкой.
– Ромочка, я не это хотела сказать. Я, конечно, тебя люблю, но… – Сразу поправилась Таня, будто я могу обидеться на ее слова. – Но не знаю, как это получается, его тоже люблю. Понимаешь, я хочу быть честной и не врать. Мне очень тяжело на душе, но настоящая я только с тобой. Я старалась, но быть раскованной с мужем у меня не получается.
Таня задумчиво глотнула из бокала и отвернула от меня огорченное лицо.
– Мне кажется, Олежек не поймет меня, если я буду делать в постели то, что хочу. Стесняюсь я его, что ли? Не знаю. А с тобой мне так хорошо. Я тебя, как конфетку вкусненькую хочу всего облизать – с ног до головы. Мне нравится видеть, что тебе хорошо, и я готова сделать все-все для тебя. А как домой приду, так или тебя вспоминаю и улыбаюсь как дура, или думаю, что опять мужа обманула и стыдно аж не могу.
Таня подошла к открытому окну и печально посмотрела на улицу, чуть отодвинув развевающуюся от ласкового летнего ветерка штору.
– Знаешь, иногда мне кажется, что Олежка о чем-то догадывается. У него в последнее время часто меняется настроение. То на руках меня носит, то сидит как статуя, смотрит в одну точку. Ромочка, что мне делать?
– Тань, ну откуда я знаю? Мне тоже неудобно, что я кого-то как бы обманываю, – соврал я, любуясь на эту красоту неземную. Таня в чулочках и поясе, задумчиво смотрящая в окно, было самое красивое, что я видел в своей жизни.
«Она просто прекрасна», – задумчивым голосом, кажется, размышляя о чем-то своем, согласился говорящий сундук.
Сон
Летние вечера долгие, теплые, уютные. Все на улице. Малышня возится в песочнице и бегает вокруг железной ракеты, торчащей посредине двора. Мальчишки постарше лупят футбольным мячом по бетонной стене дома, а девчонки уже о чем-то сплетничают, собравшись в кружок. Мужики, с треском шлепая костяшками домино об фанерный стол, забивают козла. Бабушки, заняв скамейки около подъездов, обсуждают важные новости. Все при деле.
Можно и мне прогуляться с друзьями, но непонятно откуда вдруг взявшаяся старческая привычка ложиться спать ровно в одиннадцать, поборола меня. Может еще и день рождения Танюши повлиял, короче, я вырубился на родном диване, так и не дождавшись бабушку.