Ночью мне снились кошмары. Некоторые женщины во сне были с незнакомыми или давно забытыми лицами, некоторых я узнавал, и все они упрекали меня за что-то. Женщины были разных возрастов, и я понимал, что жили они в разное время. Некоторые из них выглядели как с черно-белых фотографий, а других я видел четко и в цвете.
Те, которые черно-белые – молодые, одеты по моде прошедших лет. Они называли меня Рома, Ромка. Полноцветные женщины выглядели явно старше и называли меня Роман или даже Роман Григорьевич. По-разному одетые, ругавшиеся разными словами - всех их объединяло одно. Все приснившиеся женщины ненавидели меня!
Бывшая жена прямо как наяву грозились лишить общения с детьми. Другие девушки угрожали родителями, мужьями или бандитами, обещали убить меня или повеситься у меня перед окном. Женщины менялись со скоростью картинок в калейдоскопе, но все они проклинали меня.
Кошмар снился долго. Я метался как в бреду, не зная куда спрятаться от разъярённых женщин, но потом вдруг отпустило. Всё резко прекратилось. Дурной сон ушел, на душе стало спокойно, и я увидел бабушку. Она сидела на своем любимом месте – в кресле около окна и вязала четырьмя спицами белый шерстяной носок.
– Здесь света больше и видится лучше, – говорила бабушка. Она надевала специальные очки для вязания и уютно устраивалась с клубками шерсти на старом кресле, поставив ноги на самодельный половичок.
Только бабулечка сейчас не такая, какой я её привык видеть. Она выглядела гораздо старше. Маленькая, сгорбившаяся, но все равно родная и близкая.
«Она была такой незадолго, как покинула нас», – раздался голос у меня в голове.
- Что, Ромочка, не спится? – спросила бабушка, повернувшись ко мне и сняв очки. Её голубые глаза, сегодня светлее и старее, чем я привык. Взгляд у бабушки добрый, но очень уставший.
– Да я вроде сплю, бабушка.
– Ты спи, Рома, только давай поговорим немного.
– Бабуль, давай завтра, – привычно стал просить я. Так я обычно канючил, когда она говорила, что нужно прибираться в квартире или выбить ковер на улице.
– Нет, Ромочка. Поговорить нам надо сейчас. Завтра мы с тобой не увидимся. Никогда мы с тобой больше не увидимся, кровинушка моя.
– Зачем ты так говоришь, бабуль. Ты же просто ухаживаешь за приболевшей подруженькой. Поправится она. Не переживай так.
– Дурачок, ты мой! – улыбнулась бабушка – Умерла я Ромашка. Ты же сам меня хоронил. В деревню родную меня отвез, на кладбище, где вся родня наша лежит. Памятник гранитный с оградкой кованой, какой красивый поставил. Всё для меня сделал что мог. В любви ты рос моей и похоронил меня с любовью.
– Бабуль, что ты говоришь такое? – Зашмыгал я носом.
– Всё правильно говоришь, бабушка, – раздался наяву голос, который я сегодня слышал только в голове – Два раза в год приезжаю к тебе. В день рождения и в день смерти.
– Знаю, Ромочка. Цветы твои долго лежат. Не вянут. Солнце их не палит и ветер не уносит. Всё я знаю. Знаю, что ты добрый и хороший. Только я еще знаю, что иногда ты можешь быть злым и жестоким. Может, из невнимательности, а может, из безразличия много ты людей обидел. Среди них и друзья твои бывшие, которые помогали тебе в тяжелую минуту и через которых ты переступил, когда они стали тебе в обузу. А больше всего женщин. Обижал ты девчонок, Рома. Они тебя любили, а ты не увидел этого. Не захотел увидеть. Как пчелка летал от одного цветка к другому. Вроде и не обманул никого на словах, а на деле не сделал счастливой ни одну. Многим девчонкам ты жизнь сломал Ромашка.
– Бабуль, ты зачем мне это рассказываешь? Запутался я и уже не понимаю кто я и где. Это все во сне или наяву? – Спросил я бабушку. – Ты же завтра вернешься домой и всё объяснишь?
– Не будет завтра, Ромочка. Послушай меня внимательно, внучок. Не увидишь ты больше ни меня, ни маму свою. И завтра тоже не настанет. Теперь у тебя всё время будет сегодня. У тебя, Ромочка, инсульт, и душа твоя пока ждёт, что будет с твоим телом. Может, спасут тебя доктора, может, и нет. Но в больнице без тебя разберутся. Твоя помощь врачам не нужна. Все, что мог ты уже сделал. Организм свой довел до ручки. Говорила я тебе: береги себя, не думай, что вечный, а ты, то гулял, как последний день живешь, то пахал сутками как каторжный.
– Но главное – душа, Ромашка! – Укоризненно помолчав, продолжила бабушка. – Всю жизнь мы с мамой твоей Бога за тебя просили. Может услышал он наши молитвы, а может, всем людям второй шанс дается, я не знаю. Я знаю только, что пока не исправишь ты свои ошибки, так и будешь одним этим днем жить. Время у тебя есть, чтобы все поправить, но немного.