К тому времени как колонна свернула в улицу, ведущую через Виминальский холм в сторону преторианского лагеря, утренняя прохлада от бега в полном вооружении перестала ощущаться. Дыхание сделалось натруженным, а мышцы бедер от напряжения начинали гореть; тем не менее префект заставлял себя держать темп, параллельно сосредотачиваясь на мысли, как и что надо будет делать по прибытии в лагерь. Обращаться к преторианцам придется ему, и ему же призывать их хранить верность своему императору. Задание, мягко говоря, рискованное. Во-первых, он не политик, обученный дорогостоящими учителями и наставниками искусству риторики и ее хитрым приемам, нацеленным на пленение сердец и умов. Изъясняться придется, скорее всего, прямым и резким языком солдата, а надеяться разве что на уважение к его боевым заслугам и званию, дающему право быть выслушанным. В противном случае отсрочка смертного приговора за убийство Граника грозила оборваться прямо там, в преторианском лагере.
От дворца до лагеря было немногим больше мили, так что уже вскоре взгляду открылись башни южной стены, тянущейся дальше вдоль дороги. Глаза заливал жаркий пот, сердце молотом било в ребра, но Катон не сдавался и направлял свой маленький отряд. Шагах в двадцати впереди дорога пересекалась с общественным фонтаном, возле которого обычно за разговорами и сплетнями сидела горстка горожан. Сейчас там, на расстоянии, из боковой улочки выплыл паланкин и взял курс на лагерь. За ним следовал небольшой эскорт – судя по вздутиям на плащах, явно прячущий внизу оружие. Следом катилась крытая повозка. Вообще-то колесный транспорт в дневное время был нарушением закона, но на то он и закон, чтобы его нарушать, особенно если нарушитель чувствует за собою силу. А потому такие нарушения в городе были не редкость. За повозкой тоже следовали вооруженные люди. Катон, замедлив темп, внимательно к той процессии присмотрелся, постепенно догадываясь, что к чему.
– Что такое? – поняв, что что-то происходит, пропыхтел рядом Макрон.
– Это они. Заговорщики, идут впереди.
Центурион с прищуром вгляделся.
– Ты уверен?
– Безусловно.
– Что будем делать?
Сомнений у Катона не было.
– Останавливаем их, немедля. Там, в повозке, казна. Пропускать ее к преторианцам нельзя.
Катон выхватил меч; то же самое сделал и Макрон. Убыстрив ход, отряд начал быстро настигать хвост процессии, проходящий в этот момент пересечение с фонтаном. Улицу полонила обычная какофония лоточников, рыночных зазывал, женщин, кричащих на детей, и мужчин, кричащих на женщин, чтобы те прекратили свой крик. Все это перекрывалось стуком железных дел мастеров и ремесленников всех мастей. Это же скрывало и приближение колонны Катона к заговорщикам. Уже на приближении к эскорту один из них потянулся к фонтану черпнуть воды и плеснуть ее себе в лицо. Мотая головой, он с наслаждением расплескивал брызги, и тут замер, увидев колыхание императорского штандарта и угрожающие позы солдат. Он дернулся выкрикнуть своим сообщникам предупреждение и вытянул из-под плаща меч. Те, кто сопровождал впереди повозку и паланкин, обернулись и сразу же предприняли на улице построение. Быстрота и сноровка выдавала в них опытных солдат – по всей видимости, армейских ветеранов. Паланкин впереди замер и, чуть качнувшись, опустился наземь. Из него кто-то выбрался и для полноты обзора сместился на обочину.
– Нарцисс, – определил Макрон. – Катон, ты видишь?
– Вижу. – Префект обернулся и выкрикнул приказ: – Сомкнуться вокруг меня!
Давая германцам нагнать себя и Макрона, он умерил бег, и телохранители быстро образовали поперек улицы прямоугольник, который быстро сокращал расстояние с эскортом Нарцисса, выхватившим мечи. Кое у кого в свободных руках были еще и палицы. Напружинясь, эскорт изготовился держать оборону. По бокам от Катона находились Макрон и двое оскаленных германцев с выставленными щитами и поднятыми мечами.
– Именем императора! – выкрикнул Катон. – Бросьте оружие и расступитесь!
– А ты нас заставь! – язвительно гыкнул кто-то из ветеранов.
Люд на площади уже осознал опасность и разбегался кто куда, похватав детей и побросав корзины. Торговцы со всех ног спешили спасти хоть что-нибудь из своего товара и уносили ноги от прущих по улице германцев. За десяток шагов от неприятеля опцион проревел боевой клич, подхваченный остальными телохранителями. Широко раскрыв вопящие рты, свирепые бородачи ринулись на эскорт.