– На Фламиниевой дороге я этого за тобой не замечал… И мы их, кстати, побили.
– Там они попали в засаду, и нас выручила внезапность. Второй раз такого не случится. И если Шестой в какой-то мере подобен легионам, в которых служил я, то в нем сейчас кипит нешуточная злость, и они полны решимости поквитаться за свой промах.
Тертиллий качнул головой.
– Вы, армейские, слишком уж высокого о себе мнения.
Макрон оглядел офицеров, из которых некоторые попали в гвардию тоже переводом из легионов. Суровый блеск их глаз свидетельствовал, что им близок дух той непоколебимой твердости, с какой легионы защищают рубежи от необузданных варваров, норовящих прорваться в пределы Римской империи.
– Уж какое есть, господин трибун.
– Ладно, поглядим. Лично я готов побиться об заклад: они побросают мечи в ту же минуту, как мы двинемся на приступ.
– По рукам! – с простецким азартом воскликнул центурион. – Какая будет ставка у господина трибуна?
– Будем надеяться, что до приступа дело не дойдет, – устало вмешался Катон. – Пока вы собираете людей, я попробую убедить Пастина. Его легионеры заслуживают шанс на жизнь. Они всего лишь повинуются приказам. Большинство из них даже не догадывается о своем участии в заговоре. По словам пленных, им сообщили, что преторианцы свергли императора, а их сюда направили подавить мятеж.
– Что ж, пусть пеняют на себя, – заключил Тертиллий. – Сомневаюсь, что император станет вникать в их положение так же, как и ты, Катон.
– Как бы то ни было, пока здесь командую я, моей задачей будет положить конец этой бессмысленной резне. Так что собирайте людей и ждите моего возвращения. Если со мной что-то случится, то командование возьмешь на себя ты, Тертиллий, и доведешь дело до конца.
– Слушаю, господин префект.
Макрон с волнением посмотрел на друга.
– Но ведь Пастину ничего не стоит пленить тебя, а то и убить! В его-то положении…
– Со мною это. – Катон указал на императорский штандарт. – Из того немногого, что я знаю о Пастине, он хороший солдат, а потому должен по достоинству отнестись к переговорщику под символом, благословленным жрецами Юпитера. Ты понесешь этот штандарт для меня, Макрон?
– Сочту за честь, господин префект.
– Благодарю. Ну, а если я в легате ошибаюсь, то, подняв на меня руку, он тем самым повергнет себя и свой род в бесчестье вплоть до той поры, пока сохранится память о его родословной. – Катон улыбнулся. – Римские аристократы – народ честолюбивый. Так что армейцы не единственные, кто высоко себя чтит. Разница в том, что у них это чувство более обосновано… Ну да ладно, идем.
От храма Юпитера он повернул к спуску вниз по холму, приказав одному из трубачей следовать за ним. Макрон принял от имагинифера императорский штандарт, взглянул снизу вверх на солнцеликий образ и, хмыкнув, качнул головой, после чего направился вслед за своим командиром. Всю дорогу по склону Капитолийского холма и на приближении к Боариуму преторианцы на улице останавливались и с любопытством взирали на эту маленькую процессию. Так втроем они прошли через позиции гвардии и вышли к первому заслону неприятеля. Катон дал знак трубачу. Тот поднес к губам охвостье буцины и издал хриплый трубный звук, возвещающий об их приближении. Ближайший из часовых тотчас подошел и преградил им дорогу строгим окриком:
– Стой! Зачем пришли?
Катон оглядел легионера – изрядно за тридцать, в морщинах, шрамах и с той характерной дерзостью в глазах, лишний раз подтверждающей железную легионерскую закалку, о которой только что шла речь на холме.
– Я – Квинт Лициний Катон, действующий командир преторианской гвардии и префект ауксилариев. До этого был центурионом Второго легиона. Со мной центурион Макрон, до назначения в гвардию тоже служил в легионе. Я желаю разговаривать с легатом Пастином.
Судя по лицу, перечисленные регалии вызвали у служаки скупое уважение – чего, собственно, и следовало ожидать.
– Легат вон там, – указал он. – В судейском дворе у входа в Боариум. – Повернувшись, сложил руки рупором и крикнул кучке легионеров, отдыхающих в глубине улицы: – Тут эти пришли, на разговор с легатом!
Один из той кучки оказался опционом. Он махнул рукой – дескать, пропустить, – и часовой вернулся к своим обязанностям. Трубач снова взялся за буцину, но Катон остановил его и приказал возвращаться обратно.
– Нет смысла попусту рисковать еще одной жизнью. Ступай.
Вдвоем с Макроном они подошли к выжидательно стоящему опциону, который, похоже, не нашел в визитерах ничего подозрительного.