– Чего тебе? – крикнул он.
– Подходи к берегу, – замедлив бег, одышливо велел Катон, – быстро!
– Ты кто?
– Именем и волей императора… Возьми меня на борт.
– От Нерона, что ли? Паулин! – окликнул барочник своего напарника на носу. – Бери к берегу.
Его напарник обернулся через плечо, при виде Катона озадаченно помедлил, а затем пожал плечами и налег на свой шест, грузным движением поворачивая нос суденышка к прибрежным камышам. Сигать с берега в полной экипировке было рискованно, да и усталость брала свое, поэтому Катон забрел на илистую отмель и подковылял к середине барки, где высота борта пониже. Кое-как перебросив одну ногу через борт, он толкнулся и перекатился на дощатое дно. Здесь истомленно растянулся, хватая ртом воздух. Человек на носу заработал шестом и постепенно вновь вывел барку на течение. Тем временем барочник подошел и хозяйски присел рядом с новоявленным пассажиром.
– Так в чем дело-то?
Со стоном сев, Катон отстегнул ремни нагрудника и облегченно скинул его.
– Мне надо в Остию. Ты, наверное, слышал о заговоре против императора?
Барочник кивнул.
– Своей шкурой его ощутил. Как только начал свирепеть пожар, я сразу на эту свою посудину и быстрее вниз по Тибру. Будем с Паулином пережидать в Остии, пока там все уляжется. Так, во всяком случае, мы изначально думали… – Он поскреб себе шею. – А теперь вот вижу, сколько вокруг ратных людей, и уверенности во мне все меньше. Тебя-то чего понесло в Остию, друг?
– Сюда бежали изменники, и мне нужно незаметно для них пробраться в порт. Поможете мне?
– Об изменниках я знаю немного. А вот новый император мне нравится. На последних скачках в Большом Цирке он для народа ни на хлеб, ни на вино не поскупился. Так что я за него. И тебе мы поможем. Доспех и прочее железо тебе лучше снять, чтоб не привлекать внимания.
Катон послушно снял с себя наручи и поножи, и барочник вместе с нагрудником сунул их под груду пустых мешков на корме. А взамен бросил Катону поношенный плащ.
– Надень вот это. Меча не будет видно, и ты станешь как один из нас.
С благодарным кивком префект принял «обнову», стараясь не обращать внимания на исходящую от нее привонь плесени и пота. Запахнувшись в плащ, он сдвинулся на корму и сел там на мешки. Тем временем барка вышла из-за линии деревьев. Уровень Тибра был достаточно высок, и отсюда открывался кусок берега, где преторианская кавалерия металась возле ворот и стен, размахивая копьями и издевательски что-то крича смотрящим сверху легионерам.
– Это небось твои? – усмехнулся барочник.
Катон с ответом замешкался. Хоть ему и оказывали услугу, но кто его знает: посул награды за поимку префекта может заставить его помощников переметнуться. Поэтому Катон ограничился непринужденным кивком:
– Ну да. Наша стая.
– Да разве ж они так в город пролезут? Ни за что. Жопошники они, эти гвардейцы, ни на что не годны… К здесь присутствующим это не относится.
Катон улыбчиво подмигнул и расслабил занемевшие мышцы, вполглаза послеживая за происходящим возле городских ворот. Барка скользила в направлении башни, что высилась над рекой, замыкая сбоку городскую стену. На приближении стало видно, что на ней установлена баллиста – реликт тех дней, когда в устье реки еще рисковали соваться пираты. Если эта машина в рабочем состоянии, то вполне способна потопить барку. Над зубцами стены уже маячило несколько шлемов; солдаты вглядывались в подплывающее суденышко. Но на нем сидело всего трое барочников, а в трюме вряд ли мог помещаться отряд для высадки, поэтому барка беспрепятственно повернула к пристани, где были пришвартованы десятки таких же плоскодонных посудин. Паулин налег на шест и развернул нос барки, готовясь причалить. В последнюю секунду он упер шест в крайнюю лодку, смягчая пристыковку, и сноровисто уцепился за закраину борта. Ухватился со своего края и барочник.
– Ну-ка, друг, – призывно кивнул он Катону, – видишь рядом с собой моток веревки? Привяжи ее к тому вон клину на соседней лодке, а второй конец продень через скобу на нашем носу и тоже завяжи. Уяснил?
Катон кивнул в ответ и взялся выполнять порученное. Спустя минуту барка была надежно пришвартована повдоль, а Катон оглядел остальные суда возле пристани. Солдат здесь не было; лишь кое-где лодочники на своих суденышках да снующие среди прибрежных складов гражданские. Напряжение, царящее в столице, и желание убраться подальше от солдат, судя по всему, перекинулось и на Остию. Надежды слиться у берега с толпой не сбылись, и пробираться через порт предстояло с оглядкой. Катон поблагодарил барочников и, карабкаясь через принайтовленные суда, выбрался на причал. В двухстах шагах справа находился короткий мол, за которым вода была уже глубже, а на якорях стояли морские суда, утыкаясь рапирами мачт в погожее утреннее небо. Солнце поблескивало на шлемах и панцирях стоящих на моле солдат, под видом досмотра ближних барж ищущих себе поживу. Катон двинулся в их сторону полупустой улицей, идущей между пристанью и складами. Неподалеку от солдат он свернул в проулок и направился к центру порта. Рядом тянулось огромное зернохранилище, куда сгружалось зерно из Египта и Сицилии, предназначенное для безудержно растущего населения Рима.