На второй день, уже под вечер, Катон оказался вызван в штаб префекта претория. Ординарец провел его к Бурру, который сидел за столом и лишь сердито махнул рукой – мол, входи.
– Сейчас, погоди… – Он закончил вычитывать с вощеной дощечки какие-то цифры, после чего вдавил свой перстень в воск и, захлопнув дощечку, положил ее рядом. – Так. – Сдвинув кустистые брови, командир пододвинул к Катону кусок папируса. – Приказ из дворца. Сейчас берешь полцентурии, следуешь в дом сенатора Граника и берешь его под арест. Сенатора доставить к Палласу на дознание. Приказано его не трогать, домашних тоже, если только не будет сопротивления. Понятно?
– От меня хотят, чтобы я арестовал сенатора?
– По-моему, я ясно сказал. А ты стоишь в раздумьях… Надеюсь, своим солдатам ты растолкуешь все доходчиво.
Катон поднял лист и прочел распоряжение. Приказ был от имени и с печатью императора. Там даже конкретно указывалось, чтобы арест произвел именно префект Катон.
– Команда, как видишь, с самого верха, – буркнул Бурр.
– Во всяком случае, от Палласа… Но зачем посылать на это командира когорты?
– Думаешь, ты слишком хорош для такой работенки?
– Нет, господин префект претория, я…
– Так это ж сенатор арестовывается, а не простолюдин. Вот и требуется кто-нибудь из старших. Эти вещи у нас так делаются.
– Прошу простить. Мне прежде не доводилось заниматься такими делами.
– Ничего, скоро освоишься. Для преторианцев это норма. – Губы Бурра расплылись в ухмылке. – Пора пускать в ход и героев войны. Так что будь добр, бери людей и шагай арестовывать сенатора. Выполнять!
Макрон оглядел выстроенных в длинной, предвечерней тени казармы солдат. Копья и щиты он приказал им с собой не брать. Речь, в конце концов, шла всего-то об аресте старика, а не о сражении. В шлемах, доспехах и с мечами гвардейцы смотрелись вполне себе устрашающе.
– Может, проще препоручить это дело мне? – спросил Макрон.
Катон покачал головой.
– Приказ был однозначный. Паллас хочет, чтобы его исполнил я. Ну, а нам, при нынешнем положении дел, лучше на себе внимания не заострять. Будем выполнять свой долг, подчиняться приказам и держать нос по ветру, пока Нерон с Британником не прекратят свою грызню. Свара эта не наша, Макрон.
– Цирк не мой… – центурион подмигнул с улыбкой.
– И обезьяны в нем не наши.
Оба рассмеялись. Макрон похлопал свой висящий у пояса кошель.
– К возвращению в дом Семпрония ставлю тебе кувшин вина!
– Да неужто? – изобразил удивление Катон. – Что-то ты к сенатору последнее время зачастил…
– А что, дом его по-своему привлекателен…
– Дом или нянька в нем?.. Да ладно, ладно. Можно подумать, вы от кого-то прячетесь.
Макрон поскреб щетину на подбородке.
– Замечательная, скажу я тебе, женщина. Мне она определенно нравится, да и я ей вроде как по душе.
– Но она рабыня.
– А вот это верно, – посерьезнел Макрон. – Твоя рабыня.
– Хочешь у меня ее выкупить?
– Деньги б тебе не помешали…
– Что верно, то верно. Знаешь, я над этим подумаю… Однако я рад, что она тебе нравится. С хорошей женщиной чего б не обретаться. И хотя мы с тобой неплохо устроились в преторианском лагере, отчего б тебе не попытать счастья, так сказать, в семейной жизни?
На Макрона, судя по виду, нашла тень сомнения.
– Эх… Не уверен я, что сумею остепениться. Не из той породы.
– Да почему. Многие в итоге остепеняются. Я вот тоже надеялся, но… – Не договорив, префект хлопнул друга по предплечью. – Ладно, за это мы потом выпьем, если ты сумеешь оторваться от Петронеллы. Хорошо?
Они отсалютовали друг другу, вслед за чем Катон занял место во главе небольшой колонны солдат.
– Подразделение, вперед!
Макрон взглядом проследил, как строй шагает в сторону ворот, ведущих в город, сворачивает за угол ближней казармы и исчезает из виду. Надо же, такой человек, а им помыкают всякие прощелыги-вольноотпущенники… Да и префект претория недалеко от них ушел. Хотя Катону ничего другого с ними не остается. Опасно значиться врагом тех, кто сильнее тебя, тем более если это самые могущественные политиканы столицы. Лучше держаться от них в сторонке и терпеть – но зато останешься цел.