– Н-нет. Знать не знаю.
Фенн закрыл глаза, и челюсть у него обвисла.
Катон схватил его за шиворот и крепко встряхнул, так что тот головой ударился о стену.
– Э! Ты ч-чего? – открыв глаза, посмотрел тот обиженно. – Н-не надо, друг.
– Тогда говори правду. Ты знаешь такого человека?
– Правда. Клянусь.
Катон поглядел на Макрона, который вопросительно приподнял бровь, и снова встряхнул нищего.
– Врешь. Говори правду, или я мозги тебе по стенке размажу.
– Что? – Фенн вяло взмахнул рукой. – Не надо. Я ж правду тебе говорю.
Катон немного подождал.
– Ладно. А что с домом сенатора Семпрония? Люди Палласа за ним смотрят?
Фенн кивнул.
– Там один сидит, сзади.
– А остальные?
– Остальных нет.
– Говори точно: сколько их? Если солжешь, поплатишься.
– Да не лгу. Всего один.
Катон выпустил Фенна и снова повернулся к Макрону.
– Проку от этого немного.
– Да уж… Что теперь?
Катон с минуту подумал.
– Ты делай свои обычные дела. Заодно разузнай, не знает ли кто о гвардейце с той татуировкой. И поговори с Петронеллой. Если она сумеет спрятать Луция, передай от меня, что я ее освобожу.
– Вот за это спасибо. А что думаешь делать ты?
– Я залягу на дно. Найду, где спрятаться. Встретимся снова здесь, когда ты убедишься, что Луций в надежном месте.
– Ну, а с этим что делать? – Макрон кивнул на осовелого Фенна. – Не дело, чтобы он вернулся к Палласу и рассказал о наших тут посиделках. Лучше, если он исчезнет.
– Согласен. Думаю, нам всем пора немного прогуляться.
Хозяину лупанария дали динарий, чтобы помалкивал. После чего, взяв между собою Фенна, они вышли наружу и углубились в темные улицы. Ближе к Форуму встретилась небольшая площадь с общественным фонтаном. Сейчас там было безлюдно. А неподалеку от фонтана нашлось то что нужно: толстый деревянный люк в одну из клоак, что шла под городом и сливалась в Тибр.
– Держи его, – распорядился Катон, передавая квелое тело Макрону. Нагнувшись, он взялся за крышку люка и, с натугой подняв, положил рядом. Из черной дыры шибанула вонь.
– Ч-что там такое? – зашевелился Фенн.
Короткий удар кулака снизу в челюсть заставил его обмякнуть и умолкнуть. Катон некоторое время тряс кистью руки, морщась от боли. Затем он еще раз оглядел площадь и кивнул Макрону. Тот поднес недвижное тело к темному зеву клоаки, за ногу и культю опустил туда и отпустил. Фенн безудержно полетел вниз, попутно ударившись бесчувственной головой о какой-то угол, и канул из виду. Откуда-то снизу донесся гулкий приглушенный всплеск, и все стихло. Катон уложил крышку на прежнее место и встал с Макроном лицо к лицу.
– Теперь о встрече. Рисковать понапрасну мы не можем, так что встречаемся только при крайней необходимости, – сказал он.
– Согласен. Нам нужен какой-нибудь условный знак. Давай-ка вот что. На соседней с Семпронием улице, чуть впереди по ходу, есть термы. А у них на заднем дворе стоит пристройка. Если тебе нужно будет встретиться для разговора, напиши там на стенке букву «К», на одной из плит, что пониже. А если разговор понадобится мне, я напишу там «М».
Катон кивнул.
– Условились. После появления знака встречаемся там назавтра в полдень, в парильне. Годится?
Макрон подумал.
– Вполне. Только надо смотреть, чтобы за мной не было слежки.
– Верно.
– Ты тоже будь осторожен. Смотри не попадись.
Они обнялись.
– Насчет меня не беспокойся, – сказал Катон с тонкой улыбкой. – Лучше выследи ублюдков, которые меня подставили. Когда я их найду, они у меня последуют за этим самым Фенном. Клянусь Юпитером Всемогущим.
Глава 18
– Покинуть Рим? – спросила Петронелла, удивленно подняв брови. – Но зачем?
Макрон оглядел сад; на виду был один лишь раб, который сейчас в дальнем углу сгребал под яблонями палые листья. Утро выдалось холодным: небо хмурое, воздух промозглый. Повернувшись к Петронелле, Макрон нежно взял ее за руку.
– Надо вывезти из города малыша. Здесь ему небезопасно. И отправиться нам нужно сегодня же.
– Почему так скоро?
Этот разговор Макрон мысленно отрепетировал с первым светом. Петронелле он решил поведать лишь то, что ей полагается знать. Ради ее же блага.
– Дорогая моя, послушай. Катон обвинен в убийстве, которого не совершал. Сейчас он в бегах, а его всюду разыскивают. Уверены, что скоро схватят. А вот я так не думаю. У этого парня ума в голове больше, чем во всей Александрийской библиотеке. Он хитрее лисицы. Если кто-то и умеет угадывать ловушки, так это Катон. А это означает, что его недругам, чтобы заманить его, придется прибегнуть к другой тактике. В качестве ловушки они используют Луция, или просто пригрозят что-нибудь с ним сделать, если его отец не явится с повинной. Потому нам надо вывезти мальчонку отсюда и укрыть там, где его будет не найти. – Макрон помолчал, давая осмыслить свои слова. – И дело не только в нем. Я беспокоюсь еще и за тебя.