– Вставай. Живо, если жизнь дорога.
По всей видимости, при падении у преследователя отшибло дыхание; откашливаясь, он пытался встать на ноги. Был этот человек невысок, сухопар, на третьем десятке. Лицо чисто выбрито, из-под коричневого плаща проглядывала синяя дворцовая туника. Затолкнув парня в проулок, Макрон притиснул ему голову к стене, а кинжал упер сзади в поясницу, чтобы тот почувствовал упор острия.
– Слушай внимательно, – процедил он «хвосту» на ухо. – Я знаю, шпионить за мной тебя послал Паллас. А еще я знаю, что сзади за домом смотрит еще один человек. Так?
– Не знаю, о чем ты, – сдавленно прохрипел пойманный. – Если хочешь ограбить, бери мой кошелек, только оставь меня.
– Ай, молодец. – Макрон приткнул кинжал сильней, и человек поморщился от боли. – Идем сначала. Ты и твой дружок следите за домом Семпрония. Мне нужно знать, где твой друг, как он выглядит и как зовется. И чтоб ты сказал это прямо сейчас, пока я из-за твоего упрямства тебя не поранил. Говори же. – Для убедительности он протащил его щекой по шершавой каменной кладке.
– Да говорю же, я ничего не могу взять в толк! Прошу, забери мои деньги, только отпусти.
Макрон утомленно вздохнул и дернул схваченного за волосы, отчего тот крепко ударился о стену затылком.
– Ты, я вижу, меня не слушаешь. Учти: перед тобой не дурачок из каких-нибудь грекосов. Даю последний шанс. Говори, или будет взаправду больно. – Он ткнул острием. Чувствовалось, как оно, пропоров плащ и тунику, на полпальца вонзилось в плоть.
– Ай! – страдальчески взвизгнул схваченный. – Хорошо, я скажу!
– Другое дело. Говори быстро, – Макрон чуть ослабил нажим.
– Второго звать Талиний. У него зеленый плащ.
– Так. А сидит он где?
– Торгует дребеденью у хлебной лавки, недалеко от ворот.
Макрон припал губами к его уху.
– Ты же мне не лжешь? А то ужас как не люблю лгунов.
– Это все правда! Клянусь жизнью своей матери!
– Не думаю, чтобы она этому обрадовалась… Особенно видя, как ты раболепствуешь перед этим аспидом Палласом.
Макрон за волосы развернул ему голову и двинул ею о стену – раз и еще раз. С мягким хрустом сломался нос, и из ноздрей хлынула кровь. Макрон выпустил схваченного из рук, и тот без чувств повалился наземь.
– Приятного сна.
Спрятав кинжал, ветеран из-за угла выглянул на улицу. Там возле лавок толклась горстка людей, которые, похоже, и не догадывались о происходящем. Центурион думал уже выйти на улицу, но повременил и, нагнувшись, снял со шпиона кошелек и выгреб из него монеты.
– Ты же сам просил: забери, забери…
Разносортица дешевых колец, цепочек и браслетов была разложена на красной скатерке поверх перевернутой, вкопанной в землю амфоры под навесом хлебной лавки. Шпион Палласа стоял спиной к стене. Скрестив на груди руки, он посматривал на ворота дома, что чуть поодаль вдоль улицы. Две женщины грубыми площадными голосами рядились с неуступчивым пекарем, когда Макрон сбоку непринужденно подошел к соглядатаю. До этого он с минуту ждал, когда женщины окончательно втянут хозяина лавки в свою тяжбу.
– Ишь ты, красота какая, – одобрил центурион выложенный на скатерке товар. – Покажи-ка мне, любезный, вон то ожерелье с красным камушком…
Когда торговец наклонился взять украшение, Макрон проворным движением приставил к его боку кинжал.
– Держи, не опускай, – приказал он вполголоса. – Обеими руками, будто ты мне его протягиваешь. Вот так.
Шпион послушно выставил перед собой ожерелье.
– А теперь, Талиний, поворачиваемся и потихоньку идем к воротам вон того дома. Без дерганья, а то всажу в бок прямо с ходу.
Человек поглядел поверх ожерелья на Макрона. Был он молод, с темными умными глазами и реденькой бородкой.
– Всё как скажешь, центурион.
Они тронулись вдоль улицы; Макрон шел чуть сзади, с приставленным к боку Талиния кинжалом. Когда подошли к воротам, он пять раз стукнул по ним костяшками, не сводя при этом взгляда со шпиона. Секунду спустя отодвинулся засов и ворота приоткрылись. При виде Макрона Петронелла вздохнула с облегчением, но при виде постороннего тут же встревожилась.