Несколько секунд он усиленно моргал, избавляясь от красноватой дымки в глазах. В это время Петронелла ослабила хватку и выпрямилась. Центурион тотчас наддал бедром и скинул с себя смертельно раненного шпиона. Талиний шлепнулся на спину и заерзал, пуская кровь и жидкость из погубленного глаза. Петронелла помогла Макрону подняться на ноги и порывисто обняла ему лицо руками.
– Ты не ранен? С тобой всё в порядке?
– Да так, запыхался немного, – ответил центурион, переводя дух.
– Слава богам, – облегченно выдохнула она, нацеловывая ему голову. – А то я уж думала, он тебя убил, любовь моя…
– Любовь, стало быть? – с улыбкой поднял брови Макрон.
Тут его внимание привлекли стоны поверженного соглядатая, и он повернулся к нему. Туника Талиния была прорвана на животе, и под зажимающей рану рукой пучились выпирающие кровавые внутренности. Другой рукой он, трудно дыша, прикрывал изодранный глаз.
– Готов, – определил Макрон. – Но еще помучается. Если только ему не помочь.
Сжав рукоятку кинжала, он опустился возле Талиния на одно колено.
– Ну что ж ты, – горько упрекнул он. – Нашел кому служить: Палласу… Вот тебе за это и награда. Уж извини.
Талиний открыл свой целый, заведенный в страдании глаз.
– Давай… заканчивай.
Макрон сдержанно кивнул и приставил лезвие к мягким тканям под подбородком.
– Тебе лучше отвернуться, – на секунду подняв глаза, сказал он Петронелле.
Она отступила к двери, отирая с пальцев кровь и глазную жидкость, когда в сарай вошел Луций с солдатиком в руке. Не успел он сказать и слова, как она за руку вывела его наружу.
– А что там дядя Мак-Мак делает с тем дядей? – глядя снизу вверх, спросил малыш.
– Укладывает его спать.
– Спать? Так ведь утро уже.
– Тому дяде нездоровится, вот он ему и помогает заснуть… Пойдем-ка, дружочек, играть.
Макрон присел над Талинием. Тот, подставляя горло, изогнул шею; видно было, как под кожей часто и напряженно бьется жила.
– Считаю до трех. Раз…
Чтобы не длить тягостных, ничего не решающих пауз, центурион всадил кинжал до самого мозга. У шпиона ноздрями хлынула кровь. Тело необузданно дернулось, а затем обмякло, и с губ сошел шелестящий тихий выдох. Неспешно отерев с кинжала кровь, Макрон сунул его в ножны и как мог отер с рук кровавые отметины. На тунике образовалось большое пятно крови, ну да с этим сейчас ничего не поделаешь.
Оглядевшись, в дальнем углу сарая ветеран заметил большую кучу вязанок хвороста и старого тряпья. Туда он подтащил бездыханное тело, подоткнул его поближе к стене и закидал этими самыми вязанками и тряпьем. Затем как мог смел метлой с плитняка следы крови. Плащ на себе он обмотал так, чтобы его складки скрывали тунику. Перед выходом Макрон наспех пригладил себе волосы.
Луций сидел на корточках и своим солдатиком сражался с еще одним, которого держала няня, тоже сидящая рядом на корточках. Видя приближающегося Макрона, мальчик спросил:
– Дядя Мак-Мак, а где тот дядя?
– Дядя-то? Заснул, малыш, крепко заснул… Ну что, пора в путь-дорогу?
Глянув себе на руки, Макрон увидел, что кровь на них все-таки осталась. Он подошел к длинному желобу корыта перед сараем и быстро смыл последние следы.
– Ну вот, теперь можно и двигаться.
Петронелла встала и подняла суму с одеждой. Макрон взял баул мальчика, а Луций поспешно уложил в маленькую сумочку своих солдатиков и привычно сунул ладошку в руку няни. Приоткрыв ворота, Макрон на всякий случай огляделся и лишь затем вывел на улицу Петронеллу с ребенком, запер ворота, и втроем они двинулись в направлении Аппиевой дороги, что вела на юг, к богатым угодьям и виноградникам Кампаньи. Луций шагал между двух взрослых, с детским энтузиазмом и любопытством вбирая глазами окружающую новизну.
– И вот еще что, – словно продолжая начатый, но прерванный разговор, сказал Петронелле Макрон. – Спасибо тебе, что выручила. Да не просто выручила: жизнь спасла.
– Будет тебе, – отозвалась та с улыбкой. – Просто знай: любой из мужиков, кто поднимет на тебя руку, будет отвечать передо мной. То же самое, кстати, и к бабам относится.
– Буду иметь это в виду, – рассмеялся Макрон, а затем посерьезнел: – Только сначала надо бы выбраться из Рима…
Глава 19
На выходе к Аппиевой дороге их встретила стража из городской когорты. До этого они втроем благополучно миновали центр Рима, не привлекая к себе нежелательного внимания. Макрон то и дело оглядывался, не идет ли кто следом, но подозрительных лиц сзади не наблюдалось. Один раз, когда свернули за угол, Макрон намеренно приотстал и подождал, когда мимо пройдут несколько человек. Ни один из тех прохожих не удосужился даже взглянуть на него. Между тем каждого из них он, настигая Петронеллу с Луцием, еще раз цепко оглядел, не сбавляя бдительности и после этого. К тому времени как они подошли к воротам, Макрон пребывал в уверенности, что им удалось избежать внимания Палласовых соглядатаев.