Еще один уровень вниз, еще один поворот, мимо безлюдных мастерских, а вот и машинный зал. Здесь все выглядело в точности так, как он ожидал. Широкий рабочий стол, утыканный ручками и кнопками, мониторы на стенах, часы, шкалы приборов, схемы, план нижней части корабля. Кто может во всем этом разобраться? Только не он.
Альфонсо сидел за столом, застывшим взглядом уставившись перед собой. Рот его был приоткрыт, в уголке губ прилипли овсяные хлопья. Джесе надеялся, что организм его не был обезвожен.
– Видите, доктор? – сказал Бачи. – Он так и не сдвинулся с места.
– Он что-то говорил?
– Нет.
– Альфонсо, вы помните меня?
Джесе подошел к столу и встал рядом с ним. Прямо перед ним на дисплей была приклеена эмблема «Феррари».
Никакой реакции. Джесе взял ручку-фонарик и посветил Альфонсо в глаза, хотя уже проверял их, когда того впервые доставили в лазарет, и никакого аномального расширения зрачков не было. Что бы ни вызвало этот кататонический ступор, Джесе был уверен, что это не связано с травмой головы. Корабль снова резко осел.
Господи!
– Осторожно, доктор, – сказал Бачи, который легко перенес этот толчок, просто переместив вес с одной ноги на другую, словно танцор. – Погода портится. Это плохо – у нас нет стабилизаторов.
– Мы в опасности?
– Если поднимется высокая волна, конечно, si.
Вот спасибо, утешил!
Джесе сконцентрировал внимание на Альфонсо.
– Я поменяю вам повязку, о’кей?
Альфонсо даже не дернулся, когда Джесе осторожно снял повязку, осмотрел рану, не притрагиваясь к ней, – заживление шло хорошо, выделение сукровицы прекратилось, – и, восстановив равновесие после очередного оседания корабля, наложил новую повязку.
– Что еще мы можем для него сделать, доктор? – спросил Бачи.
– Это все.
Корабль опять качнулся, на миг, казалось, завис и упал вниз. Джесе схватился за край стола. Он молился, чтобы петидин помог ему от морской болезни, но если он задержится здесь, то ему не поможет даже слоновья доза драмамина.
– Альфонсо, слышите меня? Я ухожу.
– Я жду, – громко и очень четко сказал Альфонсо.
– Ждете чего?
Мигнув напоследок, с предсмертным шипением вдруг погасли лампы дневного света.
Хранитель секретов
Паника… Она распространялась быстро.
Обслуживающий персонал покинул бар рядом с бассейном, и теперь группа пассажиров, мужчин и женщин, расталкивая друг друга и ругаясь, лезла через стойку. Остановить их не могла даже все усиливающаяся качка. Палубный матрос, который вез тележку с новыми красными пакетами, заметив творившийся здесь хаос, бросил свой груз и помчался к ближайшему служебному выходу. Несколько пассажиров попытались последовать за ним, но матрос успел проскочить, причем у него хватило ума запереть за собой дверь. На палубе «Променад Дримз» грабили магазины, а какой-то пассажир, используя статую херувима в качестве тарана, ломился через стеклянные двери в гостиную «Песочный человек». Небольшая группка – один мужчина в ней показался Деви знакомым – предприняла попытку вскрыть служебный люк за стойкой службы Гостевого сервиса. Единственным оазисом мира был театр «Позволь себе мечтать». Двери туда были закрыты, и перед ними дежурили несколько темных фигур.
Деви переключился на мониторы, показывающие главную палубу. Женщина с мокрыми волосами, прилипшими к щекам, покачнувшись, когда корабль накренился, отчаянно размахивала руками перед объективом. Ветер, без сомнения, усиливался. Внезапные шквалы были для Мексиканского залива делом привычным, и погода портилась здесь без всякого предупреждения. Деви знал достаточно, чтобы понимать, что крутая волна может опрокинуть корабль, не имеющий возможности маневрировать из-за неработающих двигателей, так же легко, как если бы он был построен из спичек. И если ситуация будет ухудшаться, Деви не сомневался, что капитан даст команду к эвакуации.
Если он хочет найти убийцу, времени у него немного.
Он еще раз попробовал вызвать по рации подмогу:
– Центральный, ответьте. Ответьте. Пран! Мадан! Рэм! Отзовитесь кто-нибудь, пожалуйста.
Это было бесполезно, жест бессилия. Начальника он не видел со времени их стычки вчера вечером, Мадан упивался до бесчувствия, Ашгар был по-прежнему болен, а Рэм дал команду Прану присоединиться к нему на капитанском мостике. Пран рассказал, что Рэм поймал пассажиров, которые бродили по зоне для команды позади сцены театра, и капитан распорядился, чтобы служебные двери были постоянно заперты.