Шевелись, шевелись, ты можешь сделать это!
А потом Джесе в один момент – должно быть, он просто на время отключился – вдруг очутился перед дверью медпункта.
Давай вперед, шевели ногами, шевели, это просто – и прямо к аптечной кладовой!
В глаза ударил свет. Он часто заморгал. Фонарь! Он был здесь не один.
Кто-то схватил его за руку.
– Ох, спасибо тебе, Господи! Джесе, Джесе, мы должны идти!
Марта… На ней был спасательный жилет. Он посветил ей в лицо. Щеки ее были покрыты красными пятнами, она плакала.
– Что ты с собой сделал?
– Я убил девочку, Марта.
Откуда это взялось у него на языке? Как будто вырвалось само собой.
– Джесе, надо уходить! Я ждала тебя, но больше оттягивать нельзя.
Корабль опять нырнул, и он практически упал прямо на нее. Марта едва не выронила фонарь и тихо выругалась.
– Джесе, я не смогу тебя удержать.
– Куда мы идем?
– Уходим с корабля.
– А что с Бином?
– Бин заболел, Джесе.
– Мы не можем бросить Бина.
– У нас нет выбора. – Она уже тащила его за собой. – Думаешь, я этого хочу? Они не пустят его на борт, потому что он болен.
– Я тоже болен.
– Ты пьяный. – Она всхлипнула. – Пожалуйста, Джесе! Пойдем!
– Я схожу за Бином. А потом догоню тебя.
Он был рад, что не видит ее лица.
– Нет, Джесе!
– Правда… я схожу за ним. Заберу его с нами.
– Ты уверен?
– Уверен.
Она отпустила его руку. Луч света заплясал по полу, а затем погас.
Все. Теперь к делу. Джесе направился к шкафу с медикаментами, но следующий резкий крен застал его врасплох. Время замедлилось, ноги словно выскользнули из-под него, и он приземлился на кобчик. Тупой сильный удар – и никакой боли.
Джесе слышал, как бьется стекло и что-то скользит по полу. Хлопнула дверь. Он нащупал ручку-фонарик. Прямо напротив шкафа кто-то стоял. Он направил луч света вверх. Стоявший там мужчина прижимал палец к губам.
Джесе вдруг понял, что знает, кто это.
Темный человек. Темный человек, о котором говорил Альфонсо, решил нанести ему визит.
И тут Джесе начал смеяться.
Хранитель секретов
Деви сплюнул собравшуюся во рту кровь с желчью и перекатился на спину, хотя движение это вызвало вспышку ослепительно острой боли где-то в затылке. Медленно и осторожно он оценил свое состояние. Все мышцы горели огнем. Руки и ноги, казалось, были погружены в лед. Уши наполнял ревущий шум – Деви толком не мог понять, идет он снаружи или из головы. А затем раздался скрип и раздирающий душу скрежет, как будто кто-то ногтями отчаянно царапал борт корабля.
Рэм. Это с ним сделал Рэм.
Что-то мягкое ткнулось ему в лоб. В глаза ударил свет. Чей-то голос:
– Деви, ты очнулся!
– Где я?
– В комнате наблюдения. Я не мог бросить тебя. Я пришел, чтобы тебя найти. Я не мог оставить тебя, Деви.
Деви попытался сесть, но тело его не слушалось.
– Они покинули борт? – Когда он говорил, было ощущение, что челюсть сейчас расколется. – Корабль эвакуирован?
Рожелио помолчал.
– Многие пассажиры, думаю, ушли.
Невероятным усилием Деви заставил руку подняться и потрогал лицо. Оно было мокрым. И липким.
– Помоги мне встать.
– Нет. Тебе нельзя двигаться.
Но он должен! Он еще мог находиться на корабле. Убийца. Человек, который убил Келли Льюис. Жесткий диск с записью по приказу Рэма – или капитана – был уничтожен, и доказательства того, что сделал этот человек, пропали.
Но он до сих пор не мог заставить свое тело делать то, что требовалось. Деви поднял голову, и перед глазами бешено заплясали искры.
Корабль вдруг словно подпрыгнул. А затем упал.
С какой стороны ни взгляни на ситуацию, Деви все равно проиграл.
Уайлд-кард Блог
Бесстрашно борюсь с мошенничеством, чтобы этого не приходилось делать вам
Твою мать шторм очень сильный
это моя последняя воля и завищании. Как же как меня тошнит я завещаяю все фонду джеймса рэнди Господи я не могу больше писать только надеюс кто-то это прочтет
Помощница ведьмы
Корабль снова сильно завалился на левый борт, но неистовое движение прекратилось. Мэдди не помнила, чтобы это произошло постепенно: складывалось впечатление, что все улеглось за считаные минуты. Ушам было больно, но скрежет, вой и звуки, напоминающие треск разрываемого металла, стихли. Ни разу она не слышала, чтобы в театре кто-то кричал, – даже в момент самой яростной пляски корабля. Никаких воплей, никаких просьб о пощаде, никаких молитв. Их всех тошнило. Разумеется, тошнило. В зале стоял густой запах рвоты, но Мэдди заставляла себя не обращать на это внимания. Внезапно ее захлестнула волна эйфории. Она по-прежнему находилась на корабле, дрейфующем неизвестно куда, но была жива, а это уже кое-что. Она приняла решение никуда не уходить – если вы уйдете, вы погибнете! – и теперь вдруг выяснилось, что решение это оказалось правильным.