Элиза что-то невнятно пробормотала во сне, вздрогнула, открыла глаза и затуманившимся взглядом огляделась по сторонам, словно пытаясь сообразить, где находится.
– Как ты себя чувствуешь? – улыбнулась ей Элен.
– Элен… Он мне приснился. Мы с ним разговаривали.
– Питер?
Элиза кивнула и перевела дыхание.
– Все было так реалистично, Элен.
– Я знаю.
Но на самом деле ничего она не знала. Грэхема во сне она не видела, хотя иногда – только иногда! – казалось, что утром она чувствует его запах на своей подушке.
– Он сказал, чтобы я не чувствовала себя виноватой.
– Виноватой? В чем?
– В том, что ушла, когда он умирал. Меня не было рядом с ним.
И это было у них общее – Элен тоже не было рядом с Грэхемом, когда он делал свой последний вдох.
– Это не твоя вина.
– Я знаю, дорогая. Элен… Ты до сих пор хочешь сделать это?
Хочет ли она? Элен снова заглянула внутрь себя. Единственной имевшейся альтернативой для нее было возвращение домой. Там она уже отключила погружной нагреватель, опорожнила холодильник и морозильную камеру. Она представила себе, как ловит такси в аэропорту Хитроу, промозглым вечером под моросящим дождиком подъезжает к двери своего дома, оставляет ключи в прихожей на столике, в ящичке которого Грэхем держал свою заначку сигарет, идет в холодную кухню, лишенную следов чьих-либо прикосновений, лишенную следов его присутствия.
– Да. Я по-прежнему хочу это сделать. А ты?
– Да, дорогая. Я тоже.
Элиза во многих отношениях находилась в гораздо более сложном положении, чем она: медицинские счета Питера поглотили все ее средства. Элен с радостью помогла бы ей материально, если бы та попросила, но Элиза никогда об этом не говорила. Да и зачем ей было об этом просить? Элизе уже не следовало опасаться того, что она влезет в новые долги. Они приняли твердое решение насчет своих планов. Что касается Элен, у которой не было детей или живых близких родственников, она хотела отдать свои значительные сбережения на благотворительность – возможно, приюту для кошек, – но существуют ли сейчас такие заведения? Порой ей казалось, что она слышит обращенный к ней голос Грэхема, причем так отчетливо, будто он стоит прямо рядом с ней:
Нельзя же быть такой чертовски глупой, девочка моя!
– Я еще посплю, – сказала Элиза, тяжело опуская веки.
Элен держала Элизу за руку, пока дыхание у той не стало ровным и размеренным. Любовь. Именно ее она чувствовала по отношению к этой женщине. И знала, что чувство это взаимно. Они как-то обсуждали возможность съехаться, чтобы доживать свои дни где-нибудь в квартире во Флориде или, может быть, в коттедже в Сент-Айвс. Но это только бы отсрочило неминуемое. Лучше уж сделать это сейчас, пока они еще могут передвигаться и находятся в здравом уме и твердой памяти, compos mentis.
Она встала и начала ходить по комнате. Ее мучила клаустрофобия. Она не привыкла к бездействию. Мысль о том, чтобы одной бродить по кораблю, ей не очень нравилась, но короткая прогулка не помешает. Она написала записку Элизе, которая тихонько посапывала, и осторожно покинула каюту, отметив, что начинает привыкать к тому, что их корабль наклонен. Она вышла на балкон и взглянула вниз, в атриум. Стойка службы Гостевого сервиса была уже закрыта, вокруг бесцельно и беспорядочно, словно отвязанные воздушные шарики, слонялись несколько пассажиров. Спустившись по главной лестнице, Элен пошла мимо компьютерного зала и магазинов, все они были заперты, внутри темно. Она, кстати, не нашла в них ни единой вещи, которую захотелось бы купить, хотя Элиза восторженно охала над какими-то безделушками, – правда, потом шутила, что там, куда она идет, коралловые сережки ей не понадобятся.
Она свернула наугад и оказалась в витиевато оформленной библиотеке, которая должна была напоминать светскую гостиную в викторианском стиле. Нельзя сказать, чтобы обстановка здесь была совсем уж неприятной: приглушенное освещение гармонировало с темной, явно поддельной старинной мебелью, и еще здесь почему-то было прохладнее. Элен обвела глазами книги, стоявшие в застекленных шкафах; большинство из них были романами Джеффри Арчера и Джоди Пиколт в затасканных мягких переплетах. Она уже хотела сесть в одно из кожаных кресел, когда поняла, что не одна здесь. В нише вокруг стола сидела группа людей, которые, закрыв глаза, держались за руки. Какой-то молитвенный круг. Чувствуя себя немного неловко из-за того, что вошла в неподходящий момент, Элен взяла с одного из журнальных столиков оставленную кем-то книгу «Пятеро людей, которых вы встретите на Небесах» и вышла.