Джако постучал в стекло и широко улыбнулся ей.
– Привет. Мы можем войти?
– Что… Почему вы здесь?
– На палубе настоящее светопреставление. Мы просто ищем спокойное, прохладное местечко. Я Джако, а это Лулия. Она танцовщица.
– Здравствуйте. Приятно познакомиться, – сказала Лулия.
Длинные отбеленные волосы, полная боевая раскраска… У этой женщины были «бегающие глазки», как выразился бы Грэхем. Он всегда судил о людях по их внешности и, насколько она знала, никогда не ошибался.
– Вам нельзя здесь находиться. Моя подруга очень больна. Ей необходим покой.
Женщина попятилась, однако Джако схватил ее запястье.
– Мы хотели спросить, можно ли немного посидеть у вас на балконе. Может быть, попить чего-нибудь.
– Как я уже сказала, моя подруга себя очень плохо чувствует.
– Мы ненадолго.
– Прошу вас, – сказала Лулия. – Люди болеют повсюду. Мы просто хотим где-нибудь посидеть и подождать, пока все это закончится.
– Должны быть и другие места, куда вы могли бы пойти.
– Нет. В зоне для команды плохо. Там ужасный воздух.
Всем своим существом Элен чувствовала, что должна избавиться от них, но что она была бы за человек, если бы даже не предложила им попить? С большой неохотой она все же открыла дверь.
– Заходите. Но только на минутку.
– Спасибо, – улыбнулся ей Джако. – Правда, я вам очень благодарен.
– Воняет, – сказала Лулия, помахивая рукой перед лицом. – Надо было попробовать попасть в хозяйский люкс.
– Я говорила, что подруга моя больна. И это заразно.
– Мы будем осторожны, – ответил Джако.
– Как вас зовут? – спросила Лулия.
– Элен.
Лулия села на диван и закинула ногу на ногу. Ноги у нее были побриты и уже успели покрыться щетиной, кожа на них была подкрашена искусственным загаром. На босых ступнях бросались в глаза до нелепости длинные пальцы.
– Вы смотрели наши шоу?
– Да.
Ложь. Она страстно ненавидела кабаре. Элиза в первый день круиза ходила смотреть «Грезы наяву: фантастическая экстравагантность» (возможно, название было другое, но тоже явно дурацкое), а потом сказала, что «это было интересно» – высшая мера критического осуждения в устах Элизы.
– Мы должны там петь и танцевать.
– Вы были очень хороши.
– Спасибо. А ваша подруга… она ваша любовница?
– Нет. Мы просто друзья.
– А почему вы поехали в этот круиз? Он ведь предназначен для молодежи.
– Довольно уже вопросов, – со смехом вмешался Джако. – Еще раз, Элен: мы вам очень благодарны. Тут люди чудят повсюду. Везде видят привидения.
Элен побледнела.
– Привидения?
– Да. На кораблях плавает куча суеверного народу.
– И еще тут жутко воняет, – сказала Лулия. – Люди гадят где попало. И грязные, как свиньи.
Джако показал рукой в сторону мини-бара.
– Не возражаете, если мы возьмем немного воды? Я потом выйду и принесу вам.
– Валяйте.
Он опустился на корточки и заглянул внутрь.
– Шампанское. Так и не удалось выпить его на Новый год, да?
– Да.
– Знаете, что я вам скажу… Вы помогаете нам, мы помогаем вам. Звучит уже как план.
– Не уверена, что это удачная мысль.
Он повернул к ней голову и усмехнулся.
– Эй, мне вы можете доверять! Я же музыкант.
Ангел милосердия
Когда Джесе наконец вернулся в корабельный лазарет, его ждала Марта. Волосы ее были небрежно завязаны на затылке в узел, и она дергала кусочек присохшей кожи на нижней губе.
– Что еще?
Он не был уверен, что в состоянии справиться с новыми проблемами. Помимо норовируса, было еще два случая серьезных сердечных приступов и подозрение на перелом пальца ноги. Ему необходима была инъекция кофеина. Необходимо было принять душ. Необходимо поспать, причем не каких-то несчастных два часа.
– Ох, Джесе… У нас еще одна проблема. Новый пациент. Тот парень, который поступил к нам вчера.
– Что с ним?
– Он ушел, Джесе.
Он попытался вникнуть в смысл ее слов.
– Ты его отпустила?
– Нет. Понимаешь, я вышла поесть. Совсем ненадолго. Вернулась, а его нет.
– Но он же был под завязку накачан транквилизаторами!
Вчера вечером, после того как этот мужчина проснулся и повел себя неадекватно, он принял решение увеличить ему дозу мидазолама. Джесе не знал, как иначе сдержать его, разве что запереть в каюте, но там он мог нанести себе травму. Это все-таки корабль, а не клиника для душевнобольных, черт побери!