– А этот второй парень, Рэй? Он не мог ей рассказать? Это все «холодное чтение», Мэдди. Люди верят в то, во что хотят верить. Люди напуганы. Вся эта ситуация странная. И они сбиваются в стадо вокруг того, кто, как им кажется, знает, что происходит. – Ксавьер перевел дух. – А она пользуется ситуацией, Мэдди. И когда это закончится, она захочет, чтобы все видели в ней героиню.
– Я хочу поговорить с ней.
– Нет, серьезно, Мэдди… Ты считаешь, что этот головорез Рэй позволит тебе встретиться с ней?
– Я смогу уговорить его.
– А что потом?
Да, а что потом?
– Потом не знаю, Ксавьер, доволен? – Она рискнула мельком взглянуть на дверь ванной комнаты. – Но что бы ни случилось, я должна выбраться из этой каюты.
– Мэдди, идти некуда. Весь ужас, блин, именно в этом.
– Должно быть место, куда мы могли бы пойти. Спортивный зал, например. Спа.
– Не-ет! Я там был. Там бардак.
– Мне плевать! Я должна просто уйти отсюда.
Ксавьер несколько секунд разглядывал ее.
– О’кей, о’кей. Если хочешь увидеть Селин, мы должны все аккуратно разыграть.
– Мы?
– Да, мы.
Ее охватило облегчение. Она не доверяла ему, но, по крайней мере, была не одна.
– Что ты предлагаешь?
– Мы не можем ринуться туда с саблями наголо. – Он осторожно прикоснулся к переносице. – Получить еще раз по физиономии было бы уже слишком, меня это не украсит. Я тут подумал: как насчет того, чтобы попробовать пробраться на половину команды через один из служебных входов?
– Думаешь, у нас получится?
– Можем попробовать.
Пока Ксавьер забирал свои туфли с балкона, она замотала шею шарфом и надела перчатки. Ксавьер, наверное, был прав насчет того, что это воображение выкидывает с ней фокусы. Он должен быть прав. Страх делает с мозгами странные вещи.
Но ведь все казалось таким реальным!
Они вышли в коридор. Мэдди уже много часов не покидала каюты, и первое, что сейчас следовало бы предпринять, – это проверить, как дела у Элен и Элизы. Она пообещала себе, что сделает это позже. Может быть.
Ксавьер подергал служебную дверь, откуда появлялась Алтея, но там было заперто.
– Прохода нет. Так… Мы можем попробовать на моей палубе.
– А там не очень воняет?
– Воняет. И еще как. Но это также означает, что там не будет никого из команды, кто мог бы нас остановить. Когда я был там вчера вечером, место было абсолютно безлюдным. Да, я видел одного охранника, но он не торчит там постоянно.
– О’кей.
Перед лифтами на голых матрасах спали мужчина и женщина, вокруг них были разбросаны грязные тарелки с засохшими остатками еды и пластиковые стаканчики. Господи! По крайней мере ей хотя бы через это не пришлось пройти. Она последовала за Ксавьером вниз на палубу «Променад Дримз» и, почувствовав сильный запах рвоты, прикрыла нос рукой.
Говори! Разговаривай, чтобы отвлечь мозги!
– А откуда, Ксавьер, эта навязчивая идея насчет Селин? У вас какие-то личные счеты или еще что-то?
На его губах мелькнула легкая улыбка.
– Нет. Мне просто не нравится то, что она делает. И мне очень не понравилось то, что она сделала Лилиан Смолл.
– Да. Такое было… Но на Селин это не похоже. Она обычно держится подальше от фактов, которые могут быть проверены.
– Тогда какой у нее мог быть мотив, как думаешь?
Мэдди пожала плечами.
– Тяга к публичности, наверное. К скандальной известности. Возможно, ей просто захотелось стать частью шумихи вокруг Черного четверга.
– Рисуется, короче. Кстати, Селин не одна такая. Мне не нравится, что делают все они. Стервятники. Хищники. Говорить родителям, что их пропавшие дети по-прежнему живы… Это меня достает!
– А с чего все началось? Я имею в виду твой интерес ко всему этому.
Ксавьер помолчал, потом сказал:
– В детстве я хотел стать фокусником.
– Правда?
– Правда. – Он смущенно усмехнулся. – У меня не хватало терпения. А еще я занимался спиритическими «говорящими» досками, увлекался всякими таинственными вещами. Ты понимаешь: сцена! И я видел, как легко дурачить людей.
Они дошли до палубы 6. В нос ударил запах плесневеющих ковровых дорожек.
– Так чем ты зарабатываешь на жизнь?
– У меня есть свой блог.
– Да, я в курсе. Но – без обид! – не думаю, что этого хватает на шампанское с черной икрой.
– Дед оставил мне кое-какие средства.
– Так ты «дитя трастового фонда»?
Неудивительно, что у него столько времени, которое он может посвятить тому, чтобы преследовать Селин.
– Ненавижу это выражение.
– Так ты богат?
– Я не богат. Но на жизнь хватает.