Отлично! Очень хорошо!
Из ванной выскочил Джако, пенис его смешно болтался из стороны в сторону.
– Что?
– Глянь! – показала Лулия на темную фигуру.
Джако подскочил на месте.
– Ни фига себе! – Это выглядело почти комично. – Как он сюда попал, твою мать?
Человек сделал шаг вперед.
– Элен, – прошептала Элиза, и сердце Элен встрепенулось: она заговорила, слава Богу! – Опять это пение. Слышишь его?
– Нет.
Но потом услышала и она. Это была все та же глухо звучащая мелодия, которую они слышали раньше. Мотив, раздававшийся из ванной комнаты Селин, когда они сидели с ней в ночь поломки корабля.
Со скрипом открылась дверца шкафа. Послышалось гортанное хихиканье.
– Это ты впустила его? – Джако обращался к Лулии. – Ты?
– Нет.
Человек без лица приблизился на один шаг.
– Я не останусь здесь! – завопила Лулия. – Джако…
По ковру к Лулии ползло что-то размером с большую собаку.
– Элен, – прошептала Элиза, – Элен…
Элен отвернулась от всего, что происходило в комнате, крепко прижала Элизу к себе и зарылась лицом в ее волосы. У той действительно был сильный жар – кожа стала мокрой от остро пахнущего пота.
Лулия уже всхлипывала, бормоча что-то на своем родном языке.
Кто-то вскрикнул – Элен надеялась, что это Джако, – после чего он воскликнул:
– Мы уже уходим! Все, мы уходим, о’кей?
Топ, топ, топ…
Хлопнула дверь.
Пение тут же прекратилось, и только тогда Элен подняла глаза.
Комната была пуста.
Ангел милосердия
После того как одна пассажирка попыталась ударить его в лицо, он признал свое поражение и выбросил в ринг полотенце.
Все сегодняшнее утро было беспрерывным конвейером перепуганных пассажиров, кричавших, чтобы он помог их подругам/мужьям/женам. Причем у каждого была своя история несправедливости, которую ему приходилось терпеть, и каждый собирался по этому поводу подавать в суд. Среди прочих случаев ему также пришлось иметь дело с переломом руки, который, вероятно, в будущем потребует хирургического вмешательства; с пищевой аллергией (спасибо тебе, ЭпиПен!); с женщиной с болями в животе, которая думала, что у нее может быть выкидыш (в итоге оказалось, что все, что она носит, – это начинающийся норовирус); с тридцатилетним мужчиной с болями в груди, который был убежден, что умрет (острый приступ паники). Все они были напуганы, и все были очень злые. Причем, похоже, все считали, что Джесе несет персональную ответственность за то затруднительное положение, в какое попал их корабль. Очередное обращение Дамьена снова касалось бреда насчет «бури, свирепствующей на берегу» и было подхвачено капитаном. Никого из пассажиров, с которыми ему приходилось сталкиваться, это не успокоило. Если уж на то пошло, то, скорее, наоборот – от этого стало только хуже.
– Мы потерялись?
– Я не знаю.
– Мы сбились с курса?
– Я не знаю.
– А что, если буря направится в нашу сторону? Тут будет ураган?
– Я не знаю.
– Разве на борту нет радиопередатчика? Почему они не могут отследить нас по его сигналу?
– Я не знаю.
– Можно умереть от норовируса?
– Нет.
В конце концов он послал Бина с просьбой прислать кого-нибудь из охраны, но никто так и не пришел. Весь состав службы безопасности требовался на главной палубе, где, как Джесе слышал, постоянно вспыхивали драки и потасовки. А ему приходилось иметь дело с их отголосками. Несколько разбитых в кровь физиономий, парочка возможных сотрясений мозга…
Так дальше продолжаться не могло.
Когда клинические больные наконец иссякли, – Марта с Бином были по горло заняты жалобами команды, – Джесе отправился проведать больных, оставленных в каютах. Инфицированные больные, которые были вынуждены покинуть свои номера, находящиеся на нижних палубах, устроились на карантин в помещении столовой «Фантастический пейзаж», отдельные секции которой напоминали картины со сценами Крымской войны. Он проверил здесь чистоту в туалетах, которые были похожи на декорацию к съемкам ужастика про рождение пришельцев. Джесе думал, что уже привык к моральному убожеству и нечистоплотности – к грязным красным пакетам, оставленным где попало (иногда на полу прямо рядом с контейнерами для опасных отходов), брошенным пластиковым бутылкам, салфеткам, презервативам и еще бог весть к чему, – но это шокировало даже его. Присутствием персонала тут и не пахло, похоже, все они побросали свои посты. Он накричал на парня из команды – младшего официанта, который, вопреки всем служебным правилам и ограничениям, явно шел наверх в столовую, – и теперь ненавидел себя за это.