Ладно, хватит. Хватит, Герен Ульганар. Пора идти обедать, а то Годава заругается. И я отправился на кухню. Теперь нам уже не до церемоний, Аманден, тем, кто остался в живых. Впрочем, и у вас, на леднике сейчас тесно, ведь трупы из Ладаравы мы тоже отнесли на ледник. Пусть они тоже дожидаются господина Мельхиора, а заодно, может, отец Арамел все-таки придет в себя?..
Смена со стен уже заканчивала обед, слуги, видимо, пришли позже, Рейгред вяло ковырял в тарелке, Годава налила мне в миску суп, и тут поднялся со своего места Эрвел.
— Попрошу не расходиться, — сказал он отставившим кружки стражникам, — Небольшое сообщение. Оно касается всех присутствующих.
Ничего не понимаю, в чем дело? Мало нам событий, еще что-то приключилось?..
Эрвел кашлянул, прочищая горло, стиснул в руке кубок, словно собрался произнести тост.
— Три дня назад, — сказал Эрвел, — я нанес господину Ульганару оскорбление и вызвал его на поединок. Понимаю, что просить прощения бесполезно, тем не менее, при свидетелях заявляю, что был неправ и приношу официальные извинения.
Слепо глянул сквозь меня, прижав руку к сердцу, поклонился, поставил кубок на стол и вышел, очень прямо держа спину.
Господи, Эрвел, что ты сделал?!. Ведь теперь…
— При свидетелях заявляю, что принимаю извинения господина Треверра, — быстро сказал я и кинулся за ним.
Вслед донеслось:
— Эка, братцы…
Эрвел шел по коридору, пошатываясь, кивая в такт шагам и, в такт же шагам, лупя по стене кулаком.
Я нагнал его, поймал за плечо, развернул к себе лицом:
— Эрвел!
Белый-белый, губы упрямо сжаты, кулак изодран в кровь, взгляд рассредоточенный, Эрвел, Боже мой, парень, я не думал, что ты сделаешь такое, тебе ведь теперь придется уйти из гвардии — отказ от поединка, извинения вызвавшего перед вызванным, при слугах, при замковых стражниках, при всем честном народе, я бы не смог так, Эрвел, выходит, я совсем тебя не знаю…
— Я принимаю твои извинения, Эрвел.
— Ага, — он кивнул, не видя меня, — Спасибо.
Упрямый, заносчивый мальчишка, высокомерный, легко заводящийся, с трудом признающий свои ошибки…
— Пойдем в комнату. Пойдем. Отметим.
Поволок его за собой. Он двигался вяло, на бледных губах блуждала слабая улыбка. Конечно, можно велеть слугам и замковым молчать, но ведь все равно об инциденте станет известно, я считал себя сильным человеком, Эрвел, но у меня никогда не хватило бы духу сделать то, что сделал ты, будь я хоть трижды неправ… "Трусам не место в гвардии". И как объяснишь, что для твоего поступка потребовалось куда больше мужества, чем способен проявить хотя бы один из них…
— Вот так. Садись. Садись, говорю. Вот. На, выпей.
Он помотал головой:
— Не хочу. Не надо.
— Надо. Выпей со мной. Ну? Твое здоровье.
— Твое здоровье.
— До дна.
— Оставь, — улыбнулся он, — Глупость все это.
Он ведь сейчас, с такой же вот улыбкой, может сделать что угодно. Пойти, например, на стену, да и броситься вниз. Или выйти на какую-нибудь башню и там уснуть тихонечко…
Надо срочно его напоить. А он — не хочет. Не хочет он!
— Пей, кому говорю!
— Что ты на меня орешь, капитан? — все та же улыбка, — Ты на меня не ори.
— Эрвел…
— Поди вон на замковых ори. На отца Арамела. Вы с ним — люди военные.
Я ждал продолжения — разговорить, пусть выкричится, сбросит напряжение, пусть успокоится хоть немного… Но продолжения не было.
Господи, что же я тут могу сделать? Ведь ничего. Совершенно ничего, Боже мой! Опять — ни-че-го! В любом случае Эрвел теперь обязан подать прошение об отставке. И, не приняв его прошение, я только унижу парня. Он сильнее меня, Аманден. И тебя сильнее. Ты тоже ничего не смог бы сейчас сделать, Аманден…
— Эрвел. Пока не стемнело, я хочу еще раз обследовать лес. Разделить замковых на две группы, и пройти вокруг озера. Я не справлюсь один, Эрвел. Сейчас каждый человек на счету. Надо попробовать выследить эту зверюгу, Эрвел. Может быть, Альсарена жива, может быть, ее взяли в качестве заложника… — что я несу, Боже мой, кто взял Альсарену в заложники — дракон?!! — Мы узнаем, где логово этой твари и освободим Альсарену.
Улыбка медленно сползла с его лица, губы сжались. Он взглянул на меня, чуть прищурясь, совсем как ты, Аманден…
— Думаешь, это возможно? Что она — жива?
— Да, — сказал я. — Я уверен.
Я надеюсь на это, вопреки здравому смыслу. Впрочем, о каком здравом смысле может идти речь во всем, что связано с этими нашими делами?! Отец Арамел — счастливчик. Бегает по Треверргару, заставляя каждого встречного произносить молитву и пить святую воду, ловит оборотня… а брат Варсел бегает за ним, чтобы он не пришиб по случайности кого-нибудь из слуг-язычников, которые молитвы не знают…
Ох, скорей бы уже возвращался дознаватель.
Тот, Кто Вернется
"Маленький дом в лесу". Да, определенно "маленький дом в лесу", несмотря на некоторые немного странные нововведения. Например, незнакомое тряпье, развешенное через всю пещерку по диагонали… на моей веревке с "драконьим когтем". Сам "коготь" косо влеплен в щель в стене, второй конец обмотан вокруг какой-то палки… Никак, это — тяжелое копье из Лираэны… Точно. Воткнуто в песок и служит вторым креплением.
Забавно.
А это что валяется рядом с черной сумкой?.. Мои "масочные" шмотки. Некая попытка разложить на кучки…
Синюю сумку тоже трогали.
И, наконец, сам я.
Лежу под плащом. Голый. Левая рука до локтя примотана к корпусу. Повязка на плече? Лубок? Борода… приличная.
Ага, а вот и виновница "перестановок" в моем жилище. Маленькая Марантина. Пристроилась в шаге от меня на второй лежанке, которой раньше тоже не было. Неловко свернулась полукалачиком. Платье — нижнее, с рваным подолом, коленки торчат. Поверх накручена моя котта от постояльца гостиницы, "средних лет гиротского купца, едущего по делам"… Растрепанная, под глазами темные круги… В общем, благородная госпожа Альсарена.
— Н-да-а…
Она вздрогнула, приподнялась, затравленно улыбнулась, глаза совершенно сумасшедшие:
— А? — улыбку так и забыла на лице, — Что ты хочешь, мой хороший?
— Гм.
— Сейчас-сейчас, — забормотала она, путаясь в тряпье, — здесь где-то было… — встала, волоча котту, слишком длинную для нее, споткнулась, наступив на подол, нашла котелок, в котелке булькнуло, — Ну, давай попьем, — сунула руку мне под голову, — Давай я тебе помогу.
— Что ты тут делаешь? — я придержал котелок, готовый воткнуться мне в губы.
— Ну как же, — привычно-бодро изрекла Маленькая Марантина, — Пришла на тебя посмотреть, поговорить с тобой, узнать, как ты себя чувствуешь. Ты не хочешь пить? Может быть, есть хочешь?
— Где Йерр?
Ничего не понимаю, марантинская выучка марантинской выучкой, но тут что-то явно другое…
— Пошла на охоту, скоро вернется, — и тут же, без перерыва:- Все родственники тоже здесь, спят в соседней комнате.
— Да?
Интересно, что еще за родственники, и откуда в пещере соседняя комната?
— Ну, конечно, — добросовестно показывала зубы Маленькая Марантина, — Они потом придут к тебе.
Если человек заговаривается, ему полезно бывает задать наводящий вопрос…
— А где здесь соседняя комната?
Маленькая Марантина растерялась, захлопала глазами — дикое зрелище в сочетании с улыбкой.
— Ну… ну, вот здесь, — неопределенно махнула рукой, — рядом.
— Ага.
Одно из двух — либо она сошла с ума, либо… Пощелкал пальцами свободной руки у нее перед лицом. Она отшатнулась, как от летящей мухи, перехватила меня за запястье:
— Ну, что ты делаешь? Не надо, успокойся, — бормотнула с отчаянием:- Господи, да что ж ты у меня такой буйный?
— Я буйный? Это ты буйная.
— Не буйный, не буйный, — тут же заворковала она, старательно растягивая губы в этой улыбчатой гримасе, — Все хорошо, ты очень спокойный, просто прелесть, а не пациент… то есть… — и замолкла, искательно глядя на меня.