— Двигай, капитан. Ты первый.
Герен с трудом протиснулся в расщелину. Тяжесть на него навесили, конечно, неподъемную. Я попыталась пристыдить колдуна:
— Зачем так много? Для чего тебе это барахло?
— Поговори у меня, — сварливо отозвался тот, — Я всю жизнь его собирал. Где мой нож?
— В сапоге.
— Ах, да, — он достал нож, притянул меня к себе и привычно зажал локтем, — Выходим. Собак своих зови.
— Ун, Редда, за мной!
Мы выбрались на холод. Я ослепла от сияния, заморгала. Свежий, кусающийся, как минеральная вода, воздух в одно мгновение опьянил, переполнил легкие, напрочь сбил дыхание. Какой же смрад, должно быть, стоял у нас в берлоге!
Бледно-огненное солнце уже довольно близко подобралось к своей максимальной зимней точке. Небо казалось фарфоровым, эмалевым и не имело глубины. От диагоналей теней, от голубого и белого ломило глаза.
Я узнала место, где мы оказались. Берег безымянной речки, даже, скорее, ручья, впадающего в озеро Мерлут. Скальные нагромождения, сланец с вкраплениями слюды, узкий плес, камыши. Родники из-под камней. Никаких пещер здесь отродясь не бывало. Вернее, о них никто не знал. Это Маукабра, наверное, выломала хороший кусок сланца и обнаружила дыру под берегом.
Вооруженные люди стояли довольно далеко, двумя толпами на песчаной полосе между скальной стенкой и речкой. Неловко сбившись в кучу — на лед выйти никто не решился. Среди них я разглядела дознавателя и его секретаря. Из-за их спин тянул шею Рейгред. Имори топтался чуть ближе. Эрвела нигде не было видно.
Герен остановился, под весом баулов сильно наклонившись вперед. Колдун тяжело опирался о мое плечо. Все-таки стоять ему было трудно.
— Господин Палахар, — неожиданно окликнул он. — Не хотите ли задать мне пару вопросов?
Дознаватель встрепенулся. Шустро действуя локтями, растолкал людей и подошел поближе. Секретарь, как на веревочке, потянулся следом.
— Кого именно из Треверров можно записать на ваш счет?
Господин дознаватель моментально сформулировал вопрос. А мне показалось, его несколько огорошило предложение преступника.
— Кроме Гелиодора и Иверены Нурранов — все мои.
Теперь господин Палахар удивился по-настоящему.
— Вот как? Значит ли это, что отец Арамел работал на вас, а не вы на него?
— Отец Арамел работал совершенно независимо от меня. Если бы я мог, помешал бы ему.
Очередное вздергивание дознавательских бровей.
— А причины, вынудившие вас…
Колдун коротко, свободно рассмеялся.
— Самое забавное, что я действительно наследник крови, — голос у него изменился, стал выше, моложе, в нем появились легкие, даже беспечные нотки, — Честное слово!
Реньше я думала, что выражение "брови полезли на лоб" — не более, чем литературный штамп. Дознавательские же брови пересекли хозяйский лоб и поехали по залысинам к темечку. Я скосила глаза на колдуна. Надо мной склонился не Тот, Кто Вернется. Это был Адван Каоренец, и дознаватель узнал его.
— Не грызи себе печенку, — весело посоветовал Адван Каоренец, — Ты все делал правильно. Ты — отличная ищейка. Я перед тобой виноват, но так уж получилось. Больше убийств не будет. Я ухожу. Прощай. Заложники, вперед.
Он подтолкнул меня, и мы двинулись мимо оторопевших дознавателя и его секретаря.
— Те, кто вверх по течению, разойдитесь. Пропустите нас. Следом ходить не советую.
Герен тяжело, по-бычьи, повернул склоненную голову.
— Отпусти Альсарену. Ты обещал.
— Отпущу, когда сочту нужным. Топай, капитан.
Толпа начала перегруппировываться, рассредотачиваться. Я, щурясь от света, озиралась, насколько позволял колдунский локоть. Мне хотелось найти Эрвела. Эрвела я не увидела, зато на той стороне, в кустах…
— На том берегу лучники.
— Вижу, — буркнул колдун, — Держись ближе ко мне. Двигай, капитан! Чего застрял? Редда, Ун, давайте за ним.
— Всадят тебе в спину.
— Тот берег ниже. Пока будем подниматься, пойдешь за мной, след в след, поняла? Наверху уже не достанут.
— Поняла.
Мы зашагали по взлаивающему на морозе песку вверх по речному руслу на северо-восток. Собаки бежали впереди нас, волоча на веревках копье. Древко чертило на песке змеиный извилистый след. В авангарде, с трудом удерживая равновесие, плелся Герен.
Некоторые из Треверргарских людей забрались на высокий берег, часть осталась внизу. Чтобы пропустить нас, им пришлось прижаться к скальной стене.
Мимо проплыли знакомые бледные вытянутые лица. Лезвие ножа холодило горло. Кто-то смотрел на меня с жалостью, кто-то отворачивался. И только один из них улыбнулся мне — неожиданно и ярко. Мой младший брат Рейгред.
Тот, Кто Вернется
Вот видишь, малышка, мы зря с тобой беспокоились. Наш аинах отлично пристроился. Он молодец, наш аинах. Быстро учится, сказала ты. Да, быстро. У Паучонка. Паучонок тоже молодец. Неплохо придумано, правда? Холод в кончиках пальцев. Спокойно. Спокойно, черт побери.
Если бы он обманул меня, я бы, наверное, только обрадовался. Впрочем, меня обмануть не вышло бы у него. И у Паучонка бы не вышло. Опыта у них обоих маловато, тягаться с воспитанником Старшей-Иэсс и мастера Эдаро. А ты — Аррах, девочка. Ты искала его, ты волновалась за него, он вполне мог нажраться какой-нибудь гадости из аптечки Маленькой Марантины и изобразить помешанного, или еще что-нибудь в таком роде…
Мне плевать, что он там думал, что внушил ему Паучонок, а до чего он добрался самостоятельно! Йерр испугалась тогда, вытаскивая меня из Ладаравы, Паучонку достаточно было продемонстрировать ему то, что осталось от кальсаберитов, чтобы он поверил чему угодно… А мне плевать! Раз ты у нас такой ловкий, Иргиаро, разговор с тобой будет другой.
Ульганар опять упал. Даже странно, что он падает так редко. Руки ведь связаны, а сумки мои весят порядочно и отцентровать их у меня не было возможности. Печку я оставил, подъемник тоже, и приспособления для "маленьких ловушек", и масочное тряпье… Аптечка и железо, больше практически ничего. Не больше двухсот фунтов…
Подошел, помог Ульганару подняться, поправил сбившиеся сумки. Ничего, подъем уже почти кончился. И все-таки ты совершенно не умеешь носить тяжести, капитан. Может, сменять особо ценного заложника на Гнедыша? Ульганар преодолел последние шаги наверх, чуть приостановился, восстанавливая дыхание, двинулся дальше. Я мстительно оперся о плечо Маленькой Марантины, та попыталась поддержать пациента, чуть не упала сама. То-то же.
На ровном месте мы прибавили шагу. Ульганар пыхтел, задирал голову — только хуже будет, смести центр тяжести… Он же не умеет. Ладно, довольно с него, тем более, вот и полянка.
— Стой, капитан.
Он послушно остановился. Я снял с Ульганарова загривка сумки, поставил в снег.
— Отдохни пока.
Совсем он у меня вымотался — дыхание сбито, струйки пота ползут по лицу, волосы всклокочены, ноги еле держат. Лучше было бы взять Имори. Вот только в заложники Имори не годится, пришлось бы волочь с собой Маленькую Марантину.
Я подошел к собакам, добросовестно притащившим сюда мое тяжелое копье-зубатку. Снял с бедных псов дурацкую веревку, копье, кстати, можно использовать в качестве посоха…
Повернулся к Маленькой Марантине.
— Ну что, раз он на свободе, не смею тебя задерживать.
— Кто — он? — захлопала глазами Маленькая Марантина.
Я улыбнулся — нехорошая улыбка получилась, не в форме я сейчас, ох, не в форме…
— Иргиаро.
Раз ты у нас такой ловкий, что можешь обмануть мою Йерр, получи свою Альсарену и собак. Получи. В Треверргаре. И вытаскивай их оттуда — сам. Я пальцем не шевельну.
— Погоди, еще ничего не известно! — воскликнула Маленькая Марантина.
Неизвестны только подробности, но их Ульганар и не знает, да и на черта они мне, подробности эти?!
— Герен, вы правда не сделали Мотыльку ничего плохого?
О боги. Бедный Ульганар. Впрочем, держался он неплохо. Голос спокойный, ровный: