И Имори мне в последнее время не нравится. У него явно что-то случилось, причем где-то тогда же, в мае. То есть, из Бессмарага приехали странный Имори и странная Альсарена. Сейчас я не буду забивать себе этим голову, но после праздников обязательно займусь. Прокачать Имори не составит труда.
Молодежь отправилась танцевать. Гравен — с ними. Он, конечно, не стар, ровесник Ульганару… Жаль, что Агавра не танцует, она могла бы приняться за него уже сейчас…
— Аманден, будь добр, налей мне вина, — холеные пальцы осторожно касаются моего запястья.
Я читаю — спокойно. Рано. Спокойно. Да я спокоен, Агавра. Просто хочется хотя бы подступиться… А что рано, я и сам знаю.
— А вы почему не танцуете? Идемте же! — Иверена пытается вытащить из-за стола Ульганарову игрушку, гирота.
Вообще-то я немного нервно отношусь к гиротам. Особенно — к незнакомым гиротам, так сказать, свежим людям. И, поверьте, причины у меня для этого достаточно веские. Хорошо, что Герен привез его сюда. Турнир прошел просто отлично.
— Я лираэнские танцы не танцую.
— Может, покажете нам что-нибудь найларское?
Гирот, сверкая выигранным сегодня ожерельем, решил не пользоваться лестницей и полез на балкон к музыкантам прямо по центральной колонне. Элджмир Гравен смеется. Действительно, на редкость забавная игрушка.
А если кому-то не нравится, и оный кто-то кривится и морщит нос, то этому кому-то пора бы вспомнить, что он — не у себя дома. А в гостях. У старшего брата. Я поймал взгляд Ладалена. Ладален меня понял. Насупился и уткнулся в тарелку. Молчит. И слава Богу.
С "непринужденной домашней обстановкой" я, кажется, немного переборщил.
Эрвел Треверр
Все ясно. До турнира наш Адван просто чувствовал себя не в своей тарелке. А теперь, показав на поле, чего он стоит, решил продолжать в том же духе. Можете надо мной смеяться, но я завидую этой нахальной рыжей бестии. Завидую его легкости — во всем. Летит человек по жизни. И на все-то у него времени хватает, и сил, и желания.
По сравнению с ним мы все, и Герен, и Элджмир Гравен, записной танцор — тюфяки.
— Танец называется — "круговая". Показываю. Вот так, так и так. А теперь — всем взяться за руки! И-и-и, хог!
И мы поскакали за ним, отчаянно пытаясь на бегу выполнять продемонстрированные им движения, и, конечно, дамы наши запутались в юбках, а Майберт и младший Стесс — в собственных ногах.
— Ладно! Тогда — в круг! Все — в круг. Отбивайте ритм. Вот так. Раз, раз. Раз-раз-два. Раз-раз-раз, и-и два. Делай! — и машет музыкантам.
Странная у них все-таки музыка, у этих найларов. Варварская, прямо скажем.
А Адван выскочил, так сказать, в круг и делает какие-то жесты Майберту. Майберт глупо улыбается и неуверенно переступает с ноги на ногу. А-а! Каоренский плащ и длинные волосы! Адван, бедняга, подумал, наверное, что Майберт имеет какое-то отношение к Каорену. Да уж.
Адван Каоренец
А вперед наука — не всяк из Каорена, кто в каоренской одежке шляется да патлы отрастил. Для красы щеголь этот плащ нацепил, в фигурах "круговой" ни черта не смыслит. И такое меня зло взяло, просто не знаю. Так бы и двинул в рожу.
— Погоди, гвардеец. Сейчас все устроим, — влез один из гостей, кажется, Гравен его зовут, — Майберт, давай сюда плащ.
Накинул на плечи, закрепил и "вызов в круг" мне делает. Не совсем правильно, видать, просто мое движение повторяет, как запомнил.
Ну, я вышел. Каоренские танцевалки, на самом-то деле — переходы из стойки в стойку. Изобразил "кошку", "аиста", "разворот левый", "полмаятника" и подряд три "козы", добавил "белку" и "полукаскад". И зову его в круг.
Он все это с грехом пополам повторяет, вызвал Гера моего. Стойки-то мы с Гером работали до тихого писка, так что не пришлось краснеть за ученичка.
Остальные вокруг стоят, ритм отбивают. Гер меня позвал, я малость попрыгал — "каракатицу", "птаху", "белку прыгучую", правый "волчок", Гера прихватил и на пару с ним — "леопардов" засобачили. С "кобылячьим перестуком".
— Не кажется ли вам, уважаемые господа, что пора и о партнершах подумать!
Это возмутилась старшая дочь хозяина, по-моему, госпожа Иверена Нуррана.
— Так нам же нужны ритмоотбиватели… — пробую оправдываться, а она фыркнула, как кошка и кинулась к столу:
— Отец, дядя, леди Агавра! Что вы тут сидите просто так? Отбивайте нам ритм! Гелиодор, проснись! Отбивай ритм. Отец Арамел, прошу вас…
Ну, раз так, станцуем с дамой. Только сама-то дама убежала… Э, а вот "госпожа Альсарена". Любительница умных разговоров. А как она — насчет танцев?
"Приглашение". Поняла. Шагнула ко мне, руку подает.
— Делайте то же, что я.
— Попытаюсь.
— Музыку!
Альсарена Треверра
Ой, мама! Зачем же под потолок подбрасывать? Огни, лица, наряды, пестрые гобелены, перила верхних галерей, музыканты со своими дудками — все колесом. У меня, конечно, иммунитет к полетам, но я не привыкла, чтобы разжимали руки в самый ответственный момент.
Взвизгиваю, конечно. Гости хохочут. Хлопают. Полный восторг. Приземляюсь в Адвановы жесткие объятия — все равно, что упасть с потолочной балки прямиком на деревянную скамью.
Будут синяки, понимаю я, вновь взмывая в небеса. Стуро спросит, откуда. Я скажу, что училась летать.
— Расслабьтесь. Не надо напрягаться. Теперь поворот. Раз, два, и… еще поворот! Правую ногу мне на колено, и… оп-па!
Хотя, в этом что-то есть. Азарт, кураж. Свежая языческая сила. Главное — не бояться, доверять партнеру и не слишком визжать. Последнее плохо удается. И, подозреваю, подобные кульбиты лучше переносятся до обеда, чем после него.
А? Что? Неужели все? Растерянно моргаю. Вокруг хлопают. Адван говорит:
— Очень неплохо для первого раза. У вас врожденное чувство равновесия.
Мне почему-то приятно.
— Спасибо. Ощущения космические. Неужели все каоренские танцы такие?
— Альсарена! — моя сестра уже рядом. Возбужденно подпрыгивает, тычет меня локтем в бок, — Иди остынь. Водички выпей. Вся мокрая.
— Я не мокрая.
— Мокрая. Краска поплыла, волосы слиплись. Приведи себя в порядок!
Наверху флейта завела вступление.
— Господа, все хлопают в ладоши. Господин Адван, я повторяю за вами. И… раз! И… раз!
— Из платья не выпрыгни, — злюсь я, отходя, — Из маленького каре.
Всегда так. Всегда она у меня все отнимала. Кукол отнимала в розовом детстве. Потом книжки. Потом жениха. Теперь вот даже потанцевать спокойно не дает. У, глаза завидущие.
Хорошо, она про Стуро ничего не знает. Стуро я бы ей не простила.
Отец Арамел
Этот прием не давал мне покоя. Прием, которым шустрый гирот лишил меня оружия. Странный прием. Ни на что не похожий. И определенно, являющийся принадлежностью некоей совершенно мне незнакомой системы. Причем, системы какой-то парадоксальной. Он сделал бы то же самое и без меча. Меч только мешал ему. Он отнял у меня двуручник фактически голыми руками. Одной рукой, если точнее.
Иверена Нуррана, насколько я могу судить, решила натанцеваться задним числом, да еще впрок впридачу. После "круговой" собрат мой по таолорской "миске" показал молодежи фигуры одного из самых сложных каоренских танцев. Я имею в виду "перебранку". Этот танец, помимо всего прочего, имеет очень быстрый темп. Своеобразные состязания на выносливость. Даже в молодости я не выдерживал "второй смены партнера". А госпожа Нуррана, если глаза мне не врут, не сделала ни одной ошибки, точно копируя движения гирота, а музыканты уже завели мелодию по третьему разу. Нет, я, конечно, знаю, что старшая дочь советника Треверра обожает танцы и прочие развлечения, но, признаться, такой выносливости я от хрупкой аристократки не ожидал. Ее бы на Малую Проверку в Таолорские казармы… что это со мной? Вдруг очень ясно представилась госпожа Нуррана в мужской одежде, с легким мечом, а на трибуне — коллегия, и среди них, конечно, Эльроно. Этакая "незаметная личность". Командир пехотной тридцатки, один из многих. Человек, к которому не просто прислушивается — которого слушается король… Гм. Кажется, я или выпил лишнего, или слишком увлекся воспоминаниями.