— Не могу больше, — пробивается из ниоткуда чей-то голос, хриплый, измученный, — Мы здесь уроки учим, порицания-поощрения хватаем, а вы… — голос прерывается.
Странный звук — словно воздух выходит из пропоротого бурдюка. Я пытаюсь понять, что происходит, но подняться не могу — теплый туман давит на грудь ремнем фиксации. Косорукий на тайных наших занятиях рассказывал, как правильно крепить ремни фиксации, чтобы не тревожить рану…
Другие звуки — что-то во что-то наливают. И — пьют, жадно и гулко глотая. Наконец мне удается повернуть голову, и я вижу человека у стола. Перед ним — бутылка, в руке у него — кружка, лицо белое с зеленцой, под покрасневшими мутными глазами тяжело набрякли мешки.
— Я бы попробовал сам, — говорит он, — Но у меня нет шансов. Так он сказал, Проверяющий. Смешно, да? Я ведь даже против двоих "псов" — "мешок". Я — "мешок", понимаешь? Он сразу сказал, что вся надежда на Малыша. Что я слишком стар, чтобы всерьез чему-то научиться. Они ведь до двадцати в Армию свою принимают. Так что ты поздно хотел отправлять сюда Дагварена…
Это — Гатвар, доходит до меня. Я никогда его таким не видел. Он… Он — пьян! "В зигзаг", как говорят каоренцы…
— Ты ведь знаешь, — шепчет Гатвар, — Ты еще тогда знал, зачем я ползал в ногах у них, врал, что — повар, что ни при чем, зачем унижался и скулил. Вы все знали, вы поняли, вы же помогли мне… Мы так и не простились, Лар, и клятву я принести не мог, какая к дьяволу клятва без Лица, но ты знаешь, ты же видишь… — лицо его жалко кривится, снова этот звук…
Гатвар плачет. Гатвар.
И мне делается холодно. Очень-очень холодно. И пусто.
В глубине себя я понимал, что пришлось ему сделать, чтобы выйти живым из Большой залы Орлиного Когтя. Но — по-детски, глупо, — надеялся, что он смог убежать, спрятаться, притвориться мертвым… А как он мог убежать, как мог спрятаться, когда донжон оцепили по периметру?!.
Он Потерял Лицо. Из-за меня. Он просил пощады. И Мельхиор Треверр отпустил его. Потому что гирот не может притвориться, что теряет Лицо. Он его действительно теряет. И вы, родные, вы могли не брать в руки оружия, и сохранить свои жизни. И остаться навеки неприкаянными тенями без Лица, и никогда-никогда не вернуться. Сущие не могут позвать того, у кого нет Лица. У Неуспокоенных все же остается надежда…
Герен Ульганар
Он сам нашел меня.
— Тебе не кажется, командир, что сегодня твой приказ пахнет совсем нехорошо?
— Кажется. Пойдем со мной. Ты все расскажешь господину Амандену.
Адван удовлетворенно кивнул.
Мы подошли к двери, и я постучал.
— Кто там? — усталый голос.
Сердце дернула жалость.
— Это я. Ульганар. Со мной — Адван.
— Входите.
Он сидел у стола, уронив руки на колени. Резче проступили морщины в углах рта и между бровей. Глаза потухли.
— Слушаю.
Адван уже открыл рот, но я знаком велел ему помолчать.
— Позавчера вечером Адван сообщил мне некоторые подробности по поводу гибели Невела. Позавчера я приказал Адвану молчать. А сегодня я привел его к тебе. Теперь рассказывай, Адван.
— Подожди, — Аманден нахмурился, вглядываясь в лицо моего Каоренца, — Ты хотел сказать, что тебя не было рядом, когда Невел погиб?
— Да, — Адван смотрел на него, сведя брови.
— Почему тебя не было рядом?
— Я пошел к загонщикам.
— Зачем?
— Если они не нашли дракона, взять двоих и пройти по берегу озера. Потому что дракон мог спрятаться там.
— Это Невел придумал?
Адван кивнул.
— Сколько времени ты отсутствовал?
— Не больше шестой четверти.
— А когда вернулся…
— Поднял тревогу. Только… — опустил глаза, — ему-то уже все равно было.
— Как ты думаешь, кто его убил?
Адван покачал головой:
— Человеческих следов я вроде не заметил. Звериные только… Может… разозлили его, кабана, то есть…
— Ты изучил следы?
— Я в них не понимаю. Да и не до следов было.
Аманден вздохнул:
— Благодарю, любезный Адван. Можешь идти.
Адван наклонил голову, прижал руку к груди, развернулся и вышел.
— Я выезжаю сейчас же, — сказал я. — Еду в Генет. За дознавателем. Адвана возьму с собой.
— Возьми и Эрвела, — слабая улыбка тронула губы Амандена, — А то изведется от бездействия.
— Хорошо.
Я взялся за ручку двери.
— Ульганар, — окликнул он тихонько.
— Да?
— Спасибо, Ульганар.
Сам не знаю, почему, я вдруг почувствовал, что краснею. Пробормотал что-то маловразумительное и пошел собираться.
Адван ждал в коридоре, шагах в тридцати от двери комнаты Амандена.
— Выезжаем.
— Да, командир.
И прибавив шагу, обогнал меня.
Аманден Треверр
Я не люблю, когда с изнанки остаются узелки. Узелки с изнанки свидетельствуют о слабости вышивальщика…
Невел и Ладален.
Ладален и Невел.
Оба должны были с кем-то встретиться. Невел не случайно выбрал самое крайнее место в ряду охотников, и не случайно отослал своего напарника. И Ладален не воздухом дышать собирался на башне.
Ясно, что работал один и тот же человек. Из чего это следует? Ну, не станете же вы убеждать меня, что два совершенно не связаных друг с другом убийцы ни с того, ни с сего, именно сейчас…
Невел. Я говорил с Амилой. И с Майбертом, уже немного пришедшим в себя. Майберт ничего не знает, а вот Амила рассказала кое-что. У Невела были затруднения с деньгами. Он собирался просить у меня, чтобы не трогать наследство Майберта. Он залез в долги, и кредиторы отказывались ждать…
Его вполне могли взять на этом. Предложить деньги, много денег, за "небольшую услугу" в игре против меня. Невел работать против меня отказался, и тогда его убили…
А Ладален? Чем могли прельщать Ладалена? В долг он сам кому хочешь даст — живет очень экономно, почти никуда не выезжает… Чем же он занимается долгими зимними вечерами, скажите пожалуйста? Да и днями, если уж на то пошло? Ну, объедет поместье, ну, надает по физиономиям слугам и служанкам — так их же у него немного, слуг, он все время говорит, что избыток челяди развращает… Завтрак, обед и ужин отнимают не так много времени. Неужели он вот так просто сидит у стола, ничего не делая и копит злость на весь мир?…
Я думаю о нем в настоящем времени. "Говорит", "сидит", "занимается"… А он теперь — лежит. На леднике в погребе, рядом с Невелом. И пролежит там до окончания праздников. А потом оба они лягут — в землю.
Ну вот, теперь я оборвал нитку. Да еще и пару стежков стянуло. Расправить как следует вряд ли удастся…
Погоди!
А если Ладален давал деньги в рост?!
Нехорошо, конечно, бросать на человека даже тень такого подозрения, тем более, когда он и ответить не может, но все-таки…
Если так, понятно, на чем его взяли. Но он тоже отказался, и…
Стоп. Почему — именно некто, пытающийся играть против меня? Почему не такой вариант, например: Ладален ссудил деньги Невелу. Невел не мог вернуть долг. Ладалену надоело ждать, и он нанял человека — нет, не убить — напугать Невела. Но запугать нашего Невела не так-то просто, к тому же Невел знал, что сейчас вернется этот рыжий Каоренец, турнирный герой. Может, он сам полез в драку. Может, еще что-нибудь. И человек, нанятый Ладаленом, его убил. А Ладален, естественно, отказался рассчитываться с ним. И тогда он убил Ладалена. Почему же тогда Ладален не выдал убийцу? Почему не рассказал все мне?.. А как бы ты отреагировал?
Может, он просто испугался? Решил немного оттянуть этот разговор? Оттянул, ничего не скажешь…
Но почему же не было человеческих следов? Этому рыжему Каоренцу нет никакого резона врать, а глаз у него должен быть верный…
Если человеческих следов не было, значит — готовилось убийство.
