Это три месяца спустя не рассчитала ты. Вырвалась слишком далеко вперед. И рагская сабля снесла тебе голову…
Со мной тогда припадок случился, хоть я и нажевался мухоморов, как всегда перед дракой. Правда, некоторая ясность рассудка мне все же была нужна — наблюдать за Наставником…
И твой рахр прикрывал твое тело и — меня, так уж вышло.
И я должен был идти к Носатому Ястребу, твоему отцу, чтобы сказать, как ты умерла… А, вернувшись, увидел, что мой спаситель, черно-коричневая зверюга, с перебитыми лапами так и валяется среди рагских трупов. И Трилистник объяснила, что рахр не может быть "я", и, раз погиб человек, рахр тоже умрет, и рахр Трилистника съест его, рахры всегда так делают. А я сказал ей… да, много всяких разных слов. И сам наложил шины на лапы рахра, пусть случайно, но — спасшего меня. И отогнал тех, кто пришел добить. И услышал: "Инассэис вессар". Сумасшедший чужак. Только тогда я еще не знал, насколько сошел с ума. Впрочем, знай я это, никогда бы мне, вессару, не попасть в Аххар Лаог…
Эрхеас.
Да, маленькая?
Липучки.
Какие липучки?
Липучки, Эрхеас.
Йерр улыбнулась.
Они пришли. К тебе. Они там.
Ну да, конечно. Сутки близятся к концу. Вдвоем?
Да. Вдвоем. Нервничают. Смешные.
Ясно. Видимо, придется помогать им расчищать хлев. Жаль, они не взяли с собой своего Большого Человека.
Мы с Йерр вышли на улицу, завернули за угол. Обе Липучки, и собаки с ними, мялись у парадного крыльца. Решали, идти в залу или нет. Иргиаро услышал меня — обернулся. Обернулась и Маленькая Марантина.
— Добрый день, любезный, — одарила меня фальшивой улыбкой.
Все ясно. Они пришли не готовить другое помещение для коз. Они пришли разговаривать. Ох уж эта лираэнская страсть к словоблудию…
— Добрый день.
— Я узнала, что у вас с Мотыльком возникли некоторые разногласия.
Она узнала. Она пришла выяснять. А сам Мотылек только заискивающе показывает зубы — мне, ей, снова мне. Зубастенькая деточка. То у него — "Большой Человек посоветовал", то Маленькая Марантина разбирается в наших с ним "разногласиях". Он что, думает, я начну расшаркиваться перед дамой? Я ему не Ульганар.
Ладно. Пошли в залу. Приглашать их к себе как-то не хочется. И так уже — не обиталище Неуспокоенных, а постоялый двор.
Вошли, расселись на чурбаках вокруг остывшего костровища. Йерр свернулась калачиком, боком привалившись ко мне.
— Я готова выслушать твои претензии, — сказала Маленькая Марантина, — И мы вместе попытаемся прийти к какому-нибудь компромиссу.
Иргиаро молчал, полностью предоставив ей право выяснения отношений. Только ерзал на чурбачке. Деточка. Лоб здоровый. Попал бы ты Гатвару в обработку…
— Свои претензии я уже изложил.
Она тоже хороша. Все ведь сказано, ясней ясного. Им просто не хочется перемещать коз. Обустроились на костях. Думают, из меня получится еще один Большой Человек. Только поменьше.
— Послушай, любезный Тот, Кто Вернется. Не в моих правилах напоминать о собственной терпимости и внимании к чужим проблемам. Но, боюсь, мне придется напомнить, что я все-таки постаралась войти в твое положение…
"— Что значит — не могу после двойных тренировок еще и убирать Плац? Что значит — устал?
— Гатвар…
Оплеуха. Лечу на пол.
— Чтобы больше я таких слов не слышал."
— Я, конечно, понимаю, наши шансы не равны — ты знаешь мой секрет. Но я надеюсь на твое благородство, на то, что ты не выдашь нас, потому что… потому что это было бы совсем подло…
"— Где это тебя носило?
— Я к медикам ходил…
— Зачем?
— Косорукий рассказывал о сборе трав…
— Ты не травы собирать должен.
— Но, Гатвар…
Пощечина. Белые глаза. Хриплый шепот:
— Ты забываешь, кто ты. Ты забываешь, зачем ты. Я тебе напомню.
Пытаюсь блокировать удар в челюсть. Зря. Только разозлил его еще больше. И завтра Косорукий опять даст мне освобождение от тренировок. А Гатвар пошлет меня таскать конский навоз. И заставит вечером тренироваться…
— Вставай. Н-наказание Сущих."
— Так вот, сделав шаг навстречу тебе, любезный, я искренне ожидаю такого же шага от тебя. Пожалуйста, пойми, что все языческие традиции я уважаю и пытаюсь их не нарушать, но ты же взрослый человек, и знаешь, что бывают ситуации, когда традиции приходится отодвигать на задний план ради реальной жизни…
Да, Маленькая Марантина. Гатвар нарушил Правила, чтобы спасти меня. Гатвар бросил своего побратима, выпросил жизнь у его врагов. И перехватил меня у стен Когтя. Я нес Литаонелл гнездышко малиновки, с яичками, из которых никто не вылупился…
— Тем более, когда они, эти традиции, поддерживаются искусственно.
Что? Не понимаю. Она сомневается в моем Праве?
— Я говорю тебе об этом в надежде на наше добрососедство, ибо неприятности не нужны ни нам, ни тебе.
Неприятности? Это — не угроза, нет. Это такой оригинальный способ заискивания. Деточки делают жалобные мордочки, и большой дядя бегом бежит за конфеткой.
— Почему ты молчишь? Я желаю выслушать твои аргументы.
Ты не услышишь моих аргументов, Маленькая Марантина. Я не испытываю никакого желания вести с тобой переговоры. Предлагать все приготовить в любом хлеву на выбор или на третьем этаже. Просить тебя, маленькая Треверра, убрать хлев из комнат Эдаваргонов.
— Почему ты молчишь?!
— Что ты хочешь? Чтобы я решил вашу проблему? — сунул руку в пояс.
Конечно, никаких "кошачьих когтей" там не оказалось. Одна обойма тенгонов и коробочка с пилюлями эссарахр. Ладно, обойдемся и без "когтей". Стены здесь достаточно шершавые.
Я просто вышвырну этих коз со второго этажа, и все. Поднялся. Одновременно со мной поднялся Иргиаро. И шустро порскнул на улицу. Остроухая сука — с ним.
Маленькая Марантина, кажется, не заметила, что они ушли. Но тоже встала:
— Это не проблема. Это — необходимость. Козы жизненно необходимы для аблиса. Ты считаешь жизнь Мотылька проблемой?
Я обернулся на полушаге, фыркнул:
— Что? Мне еще и эту проблему решать?
Провел ладонью по стене. Да, должно получиться. Альдарт Гордец учил меня лазать по стенам без каких-либо приспособлений. А сам он мог забраться так на отвесную скалу, гладкую, словно полированную.
— Эй! — побежала за мной Маленькая Марантина, — Объяснись! Что ты имеешь в виду?!
Я нащупал опору и подтянулся.
— Ой…
Медленно.
Спокойно.
Не торопись.
Никуда они не денутся.
— Мотылек! — кричала внизу Маленькая Марантина, только сейчас заметив отсутствие Иргиаро, — Мотыле-ок!!!
Стуро Иргиаро по прозвищу Мотылек
Колдун молчал. Пару раз я улавливал что-то похожее на раздражение, но оно сразу гасло, то ли благодаря внутреннему приказу, то ли сама Альса не давала повода для серьезной вспышки. Однако, что-то там, внутри, у него все же происходило. Настолько расплывчато и невнятно, что я ничего не мог разобрать, как не прислушивался. Словно из-за закрытой двери. Маукабра же вообще — глухая стена. Она совершенно сознательно отгородилась от меня.
Альса, бедная, чувствовала себя все более неуверенно. Еще бы! Собеседник не реагировал, и даже лицо у него (люди большое значение придают мимике) было закрыто.
Знаешь, Альса, похоже, ничего у нас не получится. Придется Зорьку с Ночкой переселять. Ты сама говорила, мы уже не можем диктовать колдуну свои условия. Наверное, в этом я виноват. Но, видишь ли, Маукабре несложно было услышать меня и наверху, но она почему-то решила объявить о моем существовании именно в тот момент…