"Утверждают, что дверь была заперта изнутри. Вполне вероятно (грамотно!)."
Продемонстрировал эксперимент с суровой нитью на соседней щеколде, аналогичной сломанной. Все поразевали рты. Ничего не скажешь, эффектно. Но если бы дверь запиралась на засов, подобный трюк не прошел бы.
"Предположение — использовано дурманящее или наркотическое вещество для подавления личности. Внешние признаки его употребления не наблюдаются. Ни на теле, ни в комнате ничего подозрительного не обнаружено (аккуратно!). Умело обставленная имитация самоубийства".
Но демонстративно срезанная прядь? Два предыдущих трупа обработали тайком. Здесь убийца словно бы расписался. Кураж? Издевка? Расчет? Хозяин дома уехал за полчетверти до нашего прибытия. Привезет еще людей. Это плюс. Похоже, мы имеем дело с умным и подготовленным преступником.
"Показания г. Ульганара (друг семьи, не родственник, проверить связи). Дарственная. Больше двадцати лет назад. Алавир Треверр. Б. владельцы — семья гиротов-традиционалистов (фамилия?)".
Покойный король, да будет ему земля пухом, отличался щедростью. Он совершенно неожиданно заполучил в личное пользование целую страну — как не поделиться с друзьями и соратниками? Одарил каждого — и Треверры, уверен, были далеко не последними в его списке. А что на дареных землях кто-то жил — кого это интересовало? Освободите помещение. Именем короля. Валите, откуда пришли.
"Праздник Вступления в Стремя. Спровоцированный инцидент (Подробности? Ульганар не в курсе). Гиротская семья вырезана под корень. Имело место судебное разбирательство. Доказано — убийство в целях самозащиты. Дело закрыто".
Работа на высшем уровне. Могу предположить, что там произошло. Вступление в Стремя — гиротский праздник инициации. Собирается вся семья. Мужчины вооружены, это необходимое условие ритуала. И в такой момент, представьте, заявляется некто с королевским указом и требует сию же минуту убираться на все четыре стороны. Мгновенно вспыхнувшая ссора, оружие под рукой, первый удар — клянусь! — был со стороны возмущенных гиротов. Дальнейшее ясно, как день. Прекрасный способ решить одним махом все проблемы, избежать волокиты, нервотрепки, партизанской войны и лишних трат (не одни Треверры получили в дар занятые земли. До сих пор еще можно встретить в лесах разбойничьи шайки, состоящие из изгнанников-гиротов и их беглых вилланов).
Нет человека — нет проблемы. Да, господа Треверры? Я тоже так думаю.
Стуро Иргиаро по прозвищу Мотылек
Зеленый огонек? Не может быть. Мы же договорились, Альса — никаких встреч, пока не уедут чужие люди. И вообще, я не должен был сидеть здесь, на сосне. Я должен был быть… ну, не знаю, где угодно, только не здесь. Как ты догадалась, что я смогу увидеть твой зеленый огонек?
Я соскочил с ветки, в падении распахивая крылья. Черная вода, полная позванивающих льдинок, косо понеслась — сначала прямо мне в лицо, затем прочь, назад, под ноги. Подмораживает. Если я что-то понимаю в погоде, скоро начнутся серьезные холода. Серьезные для этих мест, разумеется. Я набрал высоту.
Громоздкий массив скалы и башня проступили из темноты. За ними угадывались силуэты большого дома и других башен. Огней нигде не было видно — все окна закрыты ставнями. Помятуя угрозы Маленького Человека, я совершил разведку по всему периметру двора. По стенам расхаживало необычно много людей, внизу, по земле, бегали собаки. Воздух насквозь пропитан беспокойством. С изрядной примесью страха. Здесь опять что-то произошло.
Альса, я тебя слышу. На верхушке башни.
Что с тобой?!
Я ударил крыльями, рывком поднялся над зубцами и спрыгнул на площадку. Альса глухо ахнула. Кинулась ко мне.
— Высокое небо!.. Я так боялась, что ты не заметишь…
— Что? Что случилось?
Я сжал ее лицо в ладонях, развернул к себе. Плакала? Тяжесть за грудиной постепенно отпускала. Просачивалась в пустоту. Она накрыла ладошками мои пальцы и покрепче прижала к своим щекам.
— Хорошо, что ты прилетел, Стуро. Мне стало невыносимо страшно одной. Мне показалось, он так и убивает — страхом и одиночеством. И Майберт повесился сам, и Ладален сам бросился с башни. От страха и одиночества…
— Пойдем-ка вниз.
Повесился. Еще один труп. Пропасть!
Я помог ей спуститься с лесенки. Прихватил светильник. Она не могла заставить себя отпустить мою руку. Прежде чем запереть дверь в комнату, я проверил входную. Засов, ключ, щеколда. Накрепко. Чтобы сюда прорваться, я уж не знаю, кем надо быть. Кадакарским горным великаном.
Редда и Ун молча поздоровались. Они тоже были подавлены. Я усадил Альсу на постель.
— Успокойся, родная. Выпей какого-нибудь лекарства. Где оно у тебя?
— Да я пила… обалдела уже. Стало так тоскливо, хоть в петлю, — она вздрогнула, — хорошо, что ты прилетел.
— Я с тобой. Чувствуешь? Я рядом. Почему отворачиваешься?
— М-м… не надо, Стуро, не надо. Воздержимся. Извини, но если я проглочу еще и пилюльки, никакой убийца мне не понадобится. Сама окочурюсь.
Она спрятала лицо, зато принялась расстегивать мой капюшон. Одну за другой я вытащил украшенные жемчугом шпильки. Каштановые косы, расплетаясь, потекли вдоль спины на покрывало.
— Я знаю, опасно было звать тебя… прости. Не выдержала. Безумно захотелось тебя увидеть.
— Кто повесился, Альса? Или его повесили?
— Майберт. Мой двоюродный брат. Его убили. Стуро, он хочет убить всю мою семью!
Капюшон отлетел в сторону. Она нагнула мою голову и зарылась лицом в волосах.
— Как от тебя пахнет! — она с шумом выдохнула. Горячий клубок дыхания, как звереныш, свернулся у шеи, — с ума сойти. Снегом, ветром… это запах высоты.
— Кто хочет убить всю твою семью?
— Наследник крови. Мститель. Мстит Треверрам. Обними меня, Стуро.
— Наследник крови?
— Крепче, милый. Око за око. Языческий закон. Погоди, где твой пояс? Я запуталась.
Я сдернул пояс и она занялась шнуровкой котты.
— Око за око?
— Прошло столько лет! Дед помер давно. Дяди… насчет дядей не знаю, а Майберт вообще никаким боком… Майберт тогда еще не родился, и я еще не родилась, а Рейгред и подавно… Понимаешь? Он убивает тех, кто не виноват!
— Маленький Человек? Он тоже?
Она дернулась.
— Ой, да ты что… еще нет… то есть… о Господи! Что я говорю!
— Ну, ну. Тихо, тихо.
Я растирал ей спину между встопорщенных лопаток. Она шумно всхлипывала в ухо.
— Я боюсь… боюсь…
— Если кто-то подойдет, я услышу. Мы успеем улететь.
— Отец… уехал… за него боюсь…
Я промолчал. Зачем уехал? За помощью, вероятно. Почему-то мне это показалось… не знаю, ошибкой, что ли? Не надо было уезжать. С другой стороны, сидеть тут и смотреть, как уничтожают твою семью… Он мог послать кого-нибудь еще. Большого Человека, например.
Альса отлепилась от меня, пошарила под подушкой. Достала платок, высморкалась.
— Скорее бы все кончилось!
Собственная слабость ее раздражает. Она начинает злиться.
— Дать тебе вина?
— Нет. Наглоталась всякой дряни, а успокоиться не могу. Расшнуруй мне платье.
Повернулась спиной, перекинув массу волос на грудь. Я распустил шнуровку, стянул платье с плеч. Поцеловал выступающий позвонок на шее.
— Дознаватель, говорят, опытный, — сказала она, — надеюсь, он распутает это дело. До следующего убийства.
— Альса, давай уедем, — решился я.
— Говорят, главное — узнать мотив убийства. А там можно вычислить.
— Альса, ты слышишь? — я развернул ее лицом, — пришла пора. Я давно хотел сказать тебе…
— Мотив убийств. Месть. Держи рукав, — она выдернула руку из рукава, — Это гирот, не простолюдин. Мужчина, старше двадцати пяти… Держи второй. А может, не старше? Может, он такой же, как Майберт — второе поколение?
— Альса, пожалуйста.
— Что? — она поднялась, стаскивая с себя платье, — Ну, что ты смотришь? Все твое. Помоги мне.
Не слышит. Не хочет слушать.
— А почему, собственно, мужчина? — бормотала она, разуваясь, — да это вообще может быть кто угодно. Закамуфлированный. Одетый Бог знает кем. Лираэнцем. Найларом. Дикарем с Тамирг Инамра. Старой бабкой. Это вообще может быть старуха Радвара. То-то она Треверров так ненавидит. Что ты застыл? Хочешь, я тебя раздену?