— А… э… — растерялся Эрвел, — надо спросить у господина Ровенгура. Эй, вы там! Сбегайте за управляющим!
Кто-то из них лжет… не знаю, не знаю. На первый взгляд — да, лжет. Но чую — здесь спрятана закавыка. Именно здесь. Мой оппонент работает гораздо хитрее.
Кто имел доступ к телу, когда это самое тело укладывали на ледник? Между прочим, все здесь присутствующие. Плюс женщины. Женщина в мужских сапогах ходила в развалины. Женщина не убийца, а сообщница. И еще, по словам Имори, минимум двое преступников. Тяжелая конструкция получается. Слишком много посвященных.
Ладно. Илен Палахар, старая кочерыжка, проглотил червяка и дергается на крючке. От нас ждут соответствующих действий? Будут вам соответствующие действия. А несчастный Имори и недосмотревшие сны стражники посидят в холодной.
Явился управляющий. За ним притащился Улендир Треверр вместе с парой телохранителей. Я повторил вопрос о подходящих помещениях.
— Есть-то есть, — задумался управляющий, — под Ладаравой, например, полно казематов. Но по такой погоде лучше к теплу поближе, верно? Может, кладовки расчистить, которые возле кухонь?
— Отлично. Ведите нас, господин Ровенгур. Имори, Жук, Шепелявый, вы взяты под стражу. Выходите по одному, друг за другом.
— Постойте! — инг повернулся ко мне, разведя широкие ладони, — я ведь знаю, кто убийца! Колдун из развалин! Понимаете? Он там живет!
— Колдун? Почему колдун?
— Ну… огонь жжет, жертвы приносит… Я и подумал — колдун. Господин дознаватель! Мне надо с вами поговорить!
— Само собой, Имори. Пока делай, что тебе велят.
Мы вышли с ледника, оставив прежний пост, хотя нужды в нем уже не было. Управляющий отвел нас в полуподвальный этаж, к кухням. В ряду кладовок обнаружились две подходящие, без окон, но с грандиозными засовами. Слуги, четверо стражников и Адван Каоренец принялись перетаскивать мешки и ящики в соседние помещения. Жук и Шепелявый тревожно переглядывались. Бедняга Имори обреченно повесил голову и смотрел в пол.
— Господин дознаватель, господин дознаватель, — малыш Рейгред протягивал мне кинжал, — вы забыли.
— Спасибо, дружок.
— А облава? Как же облава, господин дознаватель? Не будет облавы?
Я ободряюще улыбнулся. Огромные девчоночьи глаза на маленьком девчоночьем личике. Заискивающая улыбка. Сейчас опять начнет канючить.
— Господин дознаватель, надо же скорее посылать людей в развалины! Убийца там сейчас жжет жертвоприношение!
— Он сделал это ночью, Рейгред. А сейчас он спрятался и отсиживается где-то далеко. В лесу или еще где-нибудь.
— Но он там был! Следы! Собаки! Надо хотя бы попробовать!
— Собаки не возьмут след, — подал голос Ульганар, — южную башню помнишь? Они не взяли след на южной башне.
Рейгред заломил тоненькие лапки. Эрвел неожиданно ему помог:
— Облава нужна, господа. Я уверен. Прочешем лес.
Хорошо, хорошо. Сделаем облаву. Хотя бы для очистки совести. А потом мне нужно будет побеседовать с ингом. Он что-то знает. Что-то такое, о чем предпочитал молчать до последнего.
Эрвел Треверр
— Все. Готово, — подошел Адван.
Дознаватель лично осмотрел обе кладовки, после чего водворил в одну — Имори, в другую — Жука с Шепелявым. И лично же задвинул засовы.
— Поднимай стражу, Адван. Выходим на облаву.
— Опять в развалины?
— Нет, прочешем лес.
Адван скривился, как от кислого.
— На гребенку у нас людей недостаточно. Половину ведь еще оставить придется.
— Зачем?
— А затем, что мы все — за порог, а убийца — сюда. И вообще, для облавы другие люди нужны. Не замковая стража.
Я повернулся к дознавателю:
— Полагаю, разумно будет отправить гонца в Генет?
— Вы правы, господин Треверр, — ответил дознаватель, — И лучше — поскорее. Пусть привезут человек двадцать из Городской Стражи.
Но тут ни с того, ни с сего влез Улендир.
— Никакого гонца в Генет, — заявил он. — Мы должны послать в Катандерану, и не одного, а троих, самых верных и надежных, — дико покосился на Адвана.
— Дядюшка, успокойся. Какая еще Катандерана? Нам нужна подмога…
— А такая! — взвизгнул Улендир. — Ты вообще соображаешь? Ты понимаешь, что нам будет?
— Да пока они доедут до Катандераны твоей, да назад…
Боже ты мой, что делает с человеком страх. Никогда, никогда прежде я не видел его таким. "Зануда" — маска, я знаю, в доме у деда Улендир совсем другой. Жесткий, сильный. Отец по сравнению с ним даже казался слишком тихим, робким каким-то… И вот этот другой сейчас бледен до синевы, трясется и визжит, как поросенок.
— Приди в себя! — ору я, — Пока дед чесаться будет, от нас уже одни косточки останутся! В Генет гонца!
— В Катандерану! Сейчас же!
— Две недели! Даже, если сразу выедут, даже, если лошадей загонят!
— Щенок! Не смей мне указывать! Старший из Треверров — я!
Не могу! Удавлю его сейчас!
— Господа, успокойтесь…
— Я запрещаю!
— Успокойтесь же, господа Треверры…
— Да кто ты такой, чтобы мне запрещать?!
— Отец должен все знать! Он скажет, что делать!
— Да что делать — это и я тебе скажу! Холодной водичкой облиться да прийти в себя! И послать гонца в Генет, за стражей, да как следует прочесать все окрестности…
— В Катандерану!
Нас разняли. Герен и Адван. Улендировы телохранители попытались было встрять, но были просто отметены Гереном в сторону. А отец Арамел, укоризненно покачав головой, сдержанно попенял нам, затевающим ссоры в такой день, как сегодня.
Какой еще день? А, тьфу ты, сегодня же — день Посвящения! С этими родственничками и не такое забудешь. Одна в ночи шастает, черт знает, чем натершись, по лесам, другой ошалел совсем, последнего разума лишился, третий… Нет, Рейгред стоял в углу тихонечко, никуда не лез, никаких гадостей не делал. Слава Богу.
Потом мы начали собираться, и выяснилось, что оставлять Треверров в Треверргаре нельзя, раз уж все едут на облаву, то и их, нас, то есть, надо всех взять с собой и приглядывать хорошенько. Улендир повел себя совершенно невозможно. Он принялся орать, что боится (кого он боится больше — убийцы или деда Мельхиора?), что никуда не поедет и здесь не останется (а куда же он тогда денется?), и его с трудом уговорил — неожиданно — Ровенгур. Ровенгур принес ему доспехи, Улендир, при помощи дедушкиных "братцев-ножичков", облачился и вроде бы даже чуть-чуть успокоился. По крайней мере, орать и визжать перестал.
Его счастье. Вякни он еще хоть слово… и никакой наследник крови бы не понадобился.
Рейгред Треверр
Проклятье! Перестраховщики несчастные! Не ожидал я от вас такого, господин дознаватель. Улендир — Бог с ним, он окончательно одурел от страха. Герен — вояка твердолобый, Эрвел вообще бревно бесчувственное. Арамел мой — на личной ответственности сдвинулся, его всегда на этом пунктике малость перекашивало. Адван этот чудной суетится, будто ему больше всех надо. Взрослые, тоже мне. Сборище старых параноиков.
Черт! Не дают мне работать. Словно специально нанялись мешать. Уроды. Мельхиора на вас нет.
Арамел усадил меня на луку седла впереди себя. Да еще плащом своим укутал, к животу своему примотал. Для безопасности. Моей, разумеется. Меня, небось, со стороны и не видно — просто едет толстый Арамел. С двумя головами.
Слева Герен Эрвела пасет, а справа Каоренец пасет Улендира, наряженного в кольчугу и в шлем с надвинутым забралом. Очень воинственно выглядит наш Улендир в рыцарской экипировке, в окружении телохранителей, виноват, верных оруженосцев. Только уж больно гулко лязгает зубами внутри своего шлема. Несколько портит создавшийся образ.
Вот так. Примотали меня накрепко. С Мотыльком словечком не перекинуться. А ведь я обещал к нему выйти, как только получу свою дагу. Ох, разве я думал, с Мотыльком договариваясь, что все настолько изменится! Спасибо парню и за то, что набрался храбрости принести кинжал. Подстрелить могли его запросто. А теперь я словно кукла, как вырваться не знаю. Бред какой-то. Проклятье.