Поднял стакан. (Счастливянин этот – улыбнулся и закрыл глаза. Вот и славно!) Мишель выудил из коробки новую бутылку и почапал обратно к жаровне.
Герой лежал, широко улыбаясь. Так непохож был этот нелепый образ – Мишеля с указательным пальцем во рту – на ту Жаклин, что смотрела на Героя, обняв губами свой пальчик в меду.
Минуту спустя Франческа представляла приехавших Николя и Шабри. Повернулась в обратную сторону:
– А это, – она сделала паузу, вспоминая фамилию, – Герой Егоров.
Николя улыбнулся, протягивая руку:
– Герой кого?
И так улыбающийся Герой расцвёл ещё сильней:
– Знаешь счастливянский!
– Учу, – усмехнулся Николя, приобнял Шабри, – мы только-только от вас.
– Даа? – Герой тепло пожал протянутую руку Шабри, – как хорошо!
Шабри встречно улыбнулась.
Стоящая рядом с ней Франческа поясняла:
– Это он спас детей из пожара.
Герой засмеялся:
– Ой, это когда было-то! Вспомнили.
Шабри восхищённо разглядывала его.
Луи со своего фланга фыркнул:
– Да. Вспомнила! Понятное дело – спас. Там надо было действовать быстро. Любой бы на его месте сделал так же. Не он, так следующий. Тот, кто был ближе.
Герой посерьёзнел, согласно закивал, – да, конечно! – уверенно продолжил, – любой бы сделал так же.
Франческа посмотрела на Луи. Остальные глядели на Героя. Он был центр внимания.
Луи, почувствовав взгляд жены, потряс воздетой к небу ладонью. Верно он говорит! Так и надо.
Герой же вновь обратился к Николя и Шабри:
– А долго были?
– Две недели, – мечтательно вздохнул Николя.
А Шабри поделилась восторженно:
– Это праздник – быть в Счастливой Федерации!
Герой улыбнулся. Прикрыл глаза.
Приятное, праздничное общение переместилось дальше, к столу, и тут Франческа обнаружила, что заготовленный торт – обезглавлен. Сладкая верхушка была снесена.
Франческа медленно поворачивала голову, вела взгляд по лицам. Её не было у стола всего несколько минут. Они пришли всей толпой. С Орфеем.
Только Герой был здесь…
… и Мишель.
Она добралась до него взглядом. Он обжёгся, отвернулся к жаркой жаровне.
Франческу прорвало!
Поначалу Мишель даже пробовал защищаться, отвечал:
– Если его нельзя есть, чего ты его притащила тогда? Раньше времени.
Но очень скоро он замолчал. И просто стоял, повесив руки. Длинный, нескладный.
Жаклин со своего места видела его потерянное лицо. Она любила этого высокого ребёнка. Старше Франчески, а до сих пор ни дома, ни семьи, ни работы. Ни девушки постоянной. Живёт с родителями. Вольный художник! Даже приятелей своих нет – всё жмётся к компании сестры.
Франческа кричала. Жаклин не слышала её. Грустно глядела на Мишеля.
Он пытался клеиться к ней, к Жаклин. Давно. Неопытный, как телёнок, и такой наивный, что она очень нежно вернула его обратно в круг друзей. Бережно. Чтоб не разбить хрупкую душу поэта.
Он такой же добродушный балбес, как Орфей. Только Орфей всюду носится и наводит трам-тарарам. А Мишель умудряется сотворить переполох на ровном месте. Флегматично, сонно… Что-то переложит. Что-то не доложит. Что-то перепутает, уронит, разобьёт. И так же флегматично – почешется, уйдёт. (Сама разбирайся потом с этим!)