Прима спросила:
– Мне тоже юбку снимать?
Врач номер два посмотрела на неё, ответила:
– Нет. Можешь просто задрать. Трусики сними.
На это врач номер один отозвался от монитора:
– Она в первый раз. Лучше полностью снять.
Врач номер два улыбнулась Приме, согласилась:
– Лучше полностью.
Прима сняла юбку. Полностью. Сняла трусики и отложила на стул.
Потом подошла ко второй кушетке, забралась и встала, как мама.
Врач номер один уже был готов. Он сунул шприц в пизду маме, нажал поршень и залил сперму.
Отпустил шприц, стал неспешно открывать бумажную пирамидку.
Мама стояла раком с торчащим из пизды шприцем и радостно улыбалась. Она смотрела за дочерью, у той сегодня всё в первый раз. Это так мило.
Мама улыбалась Приме. Прима улыбнулась маме.
Врач номер два готовила указательный палец. Она не стала облизывать его: ни игриво, ни страстно, ни глупо… Ей по процедуре и не полагалось! Она профессионально и технично смазала палец лубрикантом поверх перчатки и вставила в новую дырку.
Прима дёрнулась.
– Видишь, и совсем не больно, – сказал врач номер один и улыбнулся искренней счастливянской улыбкой.
Действительно, не больно, – подумала Прима и улыбнулась в ответ.
Врач номер один тем временем размотал обёртку. Не прекращая улыбаться, он вынул шприц из мамы и быстро заткнул её резиновой пробкой.
Врач номер два вытирала кровь, Прима стояла не шевелясь и ждала первого залива. Врач номер два отбросила салфетку в ведро, взяла шприц и сунула в свежую готовую дырку молодой счастливянки. Надавила на поршень. Залила сперму.
– Ну! С первым заливом! – улыбнулся врач номер один.
– Спасибо! – улыбнулась Прима.
– Поздравляю, – умилялась мама с резиновой пробкой в пизде.
– Спасибо, – жмурилась Прима с торчащим шприцем.
Врач номер два, улыбаясь, дёрнула на разрыв бумажную пирамидку, и пробка соскочила вбок, упала на пол.
– Ой! Надо взять новую, – покачал головой врач номер один.
Врач номер два отправилась к столику.
Врач номер один повернулся к маме с дочкой, сказал «бывает» и улыбнулся счастливой улыбкой. И мама улыбнулась. И дочка. – Хлюп! – между пухлых губок втиснулась новая резиновая затычка.
Врач номер два счастливо улыбнулась.
Поверх блузки на грудь одной будущей маме и поверх водолазки на грудь другой будущей маме прикрепили бейджики с датой осеменения. А новой будущей маме рядом с бейджиком на водолазку врач номер один повесил ещё и значок. Поздравительный значок с улыбающимся младенцем! Памятный «Счастливый Десятиугольник».
– Поздравляю, – расплылся в улыбке врач номер один.
Прима была счастлива!!!
А после они с мамой ещё и пошли в счастливое кафе! И ели счастливянское мороженое!
– У нас самое вкусное в мире мороженое! – говорила мама, – у нас всё самое вкусное! Мы в Счастливой Федерации!
12 глава
Сколько ночей это продолжалось? Жаклин потерялась...
Несколько раз Герой оставался у неё, а утром уходил на службу.
Волшебство обнимало, блаженство окрыляло, Жаклин оторвалась от действительности и поселилась на облаках.
Улыбалась во сне.
Герой посмотрел на неё. Он уже собрался. Тихо, чтоб не потревожить. Надо идти. «Дела».
Глядел на неё.
Счастливая Жаклин счастливо улыбалась.
Красивая.
Герой нежно улыбнулся и вышел из спальни.
Спустился. Протиснулся на улицу сквозь узкую дверь, приятно прищурился на солнце.
Утренняя улица уже вовсю шумела: пела птицами, гудела машинами. Качалась листочками.
Недалеко от лестницы в тени дерева стоял Кристиан.
Герой улыбнулся, начал спускаться.
Кристиан двинулся навстречу. Решительно.
Что-то хочет сказать, наверное…
Герой приветственно кивнул и улыбнулся искренней счастливянской улыбкой.
Кристиан стушевался, неуверенно кивнул в ответ и потупился.
Герой не услышал ни предложений, ни претензий, ни пожеланий. Улыбнулся ещё раз и прошёл мимо.
Кристиан обескуражено застыл у лестницы. Рассеяно смотрел в спину удаляющемуся Герою. Все заготовки пропали, все слова испарились, все эмоции улетучились. Он проиграл.
Он просто заглянул в глаза Героя и понял, что он, Кристиан, не герой романа Жаклин.
Теперь и осталось только, что глядеть в удаляющуюся спину. Герой повернул за угол, и опоры для взгляда не осталось совсем.
Кристиан схватился за перила, медленно повернулся к узкой двери.
Он хотел подняться к Жаклин. Собирался подробно объяснить, пообщаться. Но теперь понял, что это бессмысленно. Всё, что он хотел сказать Жаклин, – бессмысленно.
Она проснулась счастливая. Лежала с закрытыми глазами, слышала тишину в квартире. Купалась в воспоминаниях, в ощущениях. Вчера было что-то нереальное. Запредельное! Лучше, чем когда-либо! Даже смешно. Так не бывает просто. Каждая ночь самая лучшая!
Ах, Герой! Кто он? Как он так делает?
Всякий раз она засыпала в блаженстве. Теряла реальность и проваливалась в сон.
Ах, Герой...
Улыбаясь и жмурясь, Жаклин подтянула одеяло, потёрлась ухом о подушку.
Приятно.
Жаклин открыла глаза. Посмотрела на край подушки, на простыню. И почему-то подумала:
Я не видела, как он кончает.
Она повернулась на спину. Посмотрела в потолок.
Зафиксировала в голове:
Я не видела, как он кончает.
Да. Всякий раз она засыпала в процессе, засыпала тогда, когда уже была не в состоянии получать новые эмоции. Она была полностью запелёнутая радостью и уплывала в сон в объятиях Героя, а как кончает он сам – она не видела.
Интересно, – подумала Жаклин. Потом повернулась со спины на другой бок, улыбнулась и стала снова кутаться в одеяло.
Она так и не узнала, что сегодня к ней хотел подняться Кристиан.