Весь. Долгий. День. Похорон.
Вернулась к себе как в тумане. Как будто облака, в которых она блаженно летала, спустились на землю вслед за ней. Спустились. Размылись. Размылились.
В пелене Жаклин нащупала чайник, включила. Села, как пришла, в одежде на софу.
Сквозь туман проглядывал портрет Кристиана. Смотрел на неё. Не отсюда, с кухни, а с церемонии. Рисовался перед ней. Приближался. Заглядывал в лицо.
Сперва отказывался от детей, говорил: ещё не время. Потом, наоборот, упрашивал, хотел завести ребёнка именно с ней, с Жаклин. Восклицал, что лишь она побудила его, явила это желание. Теперь он хочет. Хочет быть с ней. До конца жизни. И хочет детей от неё!
Жаклин закрыла глаза. Спряталась. Чайник бурлил в одно ухо. Кристиан бубнил в другое.
Жаклин откинулась на спинку, потёрла уши.
Открыла глаза. Чайник добавлял пара вокруг. Кристиана не было видно.
Щёлк. Отключился.
Жаклин хотела встать, заварить. Но не могла подняться. Закрыла глаза. Спряталась обратно.
Где же Герой?
Где же Герой, когда он нужен!
Он не может. У него загруз.
Эх…
Вот о ком думала Жаклин. Вот кого хотела. Вот от кого хотела.
Жаклин открыла глаза. Да, она хочет детей от Героя.
Да!
Она хочет детей от этого счастливянина. Она тоже хочет счастья!
Хочет счастья с Героем и с их детьми.
Она даже почувствовала, где эта мысль возникла в ней. Между лопаток. Глубоко в спине между лопаток стало тепло, спокойно, ровно. И распространилось по всему телу.
Взгляд стал ясным.
Надо, чтобы Герой кончил в ней. Придумать, как заставить его забыться, отдаться инстинкту.
Туман вокруг улетучился. Перспектива открылась.
Жаклин сняла туфли и улеглась на софу целиком. Взяла со столика телефон. Палец заскользил по экрану. Буквы бежали одна за другой.
Спросила Героя: как дела? Как его загруз? Надолго ли ещё?
Герой ответил, что всё хорошо. Он сейчас в аэропорту. Летит домой. На праздник.
Стоп! Какое сегодня число?
Жаклин посмотрела на дату.
Телефон выскользнул и ударил её по лицу.
Она всё время забывала спросить самое важное.
18 глава
В аэропорту Герой повстречал знаменитость. Обрадовался!
– Рада Ириновна!
– Герой!
Старушка повисла у него на шее. Прижалась. Сколько времени не видела!
– Рада Ириновна! – улыбался Герой.
– Герой Александрович, – передразнивала старушка.
Герой засмеялся, поцеловал её.
– Рада!
В уголках его лучистых глаз сияли слёзы. Он радовался Раде. Радовался, как любимой бабушке!
Это была их знаменитость. Рада Ириновна!!! Самая старая из счастливянок. Столько прожила!
Она давно на пенсии. Путешествует по разным странам, отдыхает. Сейчас вот здесь забазировалась.
Рада и Герой восхищались, как здорово у них всё устроено! Какая прекрасная пенсия, что она, старушка, может так ездить.
Она не рассказала Герою, чем они тут занимаются с её новым приятелем Филиппом, и что она ему делает. (О таком рассказывать неприлично).