– Капитан, сэр. – Джонни постучал по ранцу Марвина. – Вижу «Столп осени».
Не оборачиваясь, Марвин показал десантнику большой палец.
Внезапно все треножники остановились, словно врезались в невидимую стену. Пехота еще пробежала несколько шагов вперед, но, заметив остановку машин, тоже притормозила. У командирского треножника откинулся верхний люк, и из него показалось размахивающее белой тряпкой щупальце.
– Капитан, сэр, тут вас вызывают. – Бенфорд протянул Марвину трубку передатчика.
Лоб капрала украшал багровый кровоподтек.
– Кто? – Марвин привстал с места, вглядываясь в застывших марсиан.
– Майор Гальбатор, сэр, – пробормотал Бенфорд.
Марвин выхватил трубку у радиста.
– Гальби, ну что за фигня? Что?!
Некоторое время Марвин молча слушал, затем сунул трубку Бенфорду и сказал:
– Ну все. Марсианское командование капитулировало.
– Что-то быстро в этот раз, даже до вечера не дотянули. – Рич отпустил пушку. – Капитан, вы бы передали приказ на «Столп осени», а то они сейчас накроют марсиан…
– Что? А? Ах ты ж черт! – Марвин снова схватился за передатчик. – Всем подразделениям – прекратить наступление! Боевые действия окончены! Кейс, тебя это особенно касается! Лично прибью, если сейчас же не развернешься! Что?!
Лицо Марвина вытянулось.
– Как уже все сбросил?! Убью сукина сына!
Выронив из рук трубку, Марвин в ужасе наблюдал, как на треножники, из которых уже выбирались ничего не подозревающие пилоты, из-под днища гондолы дирижабля медленно валятся десятифутовые ярко-зеленые шары…
Когда клубящееся облако наконец рассеялось, до Марвина и его спутников донеслись разъяренные вопли марсиан.
– Долго ж им теперь отмываться придется, верно, кэп?
Рядом с вездеходом стоял лейтенант Азаро и оттирал с брони разводы красной краски. За его спиной весь взвод разразился свистом и улюлюканьем.
– Формально я тебе не проиграл. Генштаб сдался быстрее, чем мы тут с тобой закончили.
Майор Гальбатор пребывал в прекрасном расположении духа. О поражении напоминали лишь зеленые пятна на его белом полевом панцире. Опираясь на трость с набалдашником в форме головы льва, командир третьей Острейской роты беседовал с капитаном Марвином. Трость в прошлом году он получил лично на праздничном приеме от командующего Королевской звездной пехотой адмирала Таппера.
– Да, да, конечно. – Марвин спрыгнул с борта «бородавочника». – Признайся, наконец, честно – это все увертки. Неужели ты всерьез решил, что у тебя были хоть какие-то шансы после того, как ты облажался с липовыми позициями? И ты хоть бы позывные поменял…
Марвин вытащил из подсумка лаковую деревянную коробку с кубинскими сигарами, достал одну и, отмахнув ножом половину, закурил.
– Твой правый фланг трещал по швам…
Энтузиазм Гальбатора был заразителен. Неудивительно, что он пользовался такой популярностью у своих учеников.
– Прости, это было после того, как «Столп осени» накрыли бомбами все твои треножники? – Голос Марвина сочился ехидством. – Или когда я и двое рядовых на «бородавочнике» показали вам небо в овчинку?
Словно в подтверждение слов Марвина мимо прошагал разукрашенный зелеными кляксами треножник.
– Ладно, признаю, это был достойный ответ за прошлый год в Суррее, – вздохнул Гальбатор. – Вообще, ты знаешь, самое обидное в том, что я и своему внуку двести бангов проспорил. А ведь он, подлец, даже не служил!
– Вот и радуйся, – хмыкнул Марвин. – Хороши мы с тобой были двадцать лет назад, когда молотили друг друга не шарами с краской, а настоящими снарядами. Мне в кошмарах до сих пор ваши тепловые лучи снятся. В поту просыпаюсь.
Марвин на мгновение помрачнел.
– Нет уж, благодари своих Кровавых Близнецов, что мы теперь с тобой два старпера-резервиста, а наши дети могут бухгалтерами в банке работать. У меня такого выбора не было – призвали, винтовку держать научили, и вперед – выброска на Фобос.
Он затянулся сигарой.
– Да и мне, знаешь ли, как-то приятней ученикам о песнях Сидонии рассказывать, чем новобранцам о тактике ближнего боя. – Гальбатор расстегнул защелки панциря, чтобы легче дышалось. – Вот только какого дрела мы тогда с тобой каждый год в этом празднике жизни участвуем?
– Ха! – Марвин снова сделал затяжку. – У тебя дети на переменах в снежки играют? А чем мы с тобой от них отличаемся? Главное – мы-то с тобой понимаем, что это снежки. Ну а потом не забывай, что через три часа во Второй Столице праздничная пьянка…