– Эх, хорошо пошла, – произнес он, прожевав и проглотив электронику.
Лейтенант изумленно уставился на миквона. Раньше ему и в голову не приходило поинтересоваться, зачем аборигены в таком количестве покупают космическую технику.
– Вы что, – удивленно спросил он. – Пьете это? То есть едите?
– Ну конечно, – благодушно пробормотал Монго. – Как вы – ваш спирт или вот эту вот жидкость. Такое изумительное и нежное сочетание радиации и энергий… Это не какие-то там метеориты…
Двое аборигенов внесли аппарат связи: пыльное архаичное устройство, с перекошенного экрана которого грозно глядел полковник.
– Чем вы там занимаетесь, лейтенант?! Пьете?! Я зачем вас посылал?! Почему на планете тихо?! Где мое Восстание, зашиби вас сверхновой?!
– Но, полковник, – возразил лейтенант. – Нам надо больше времени.
– Молчать и не возражать! У меня нет времени, лейтенант. Либо завтра будет Восстание, либо послезавтра будет трибунал. И я вас…
Резкий треск разбитого бронестекла и невнятный крик прервали его речь.
– Что там происходит?! – вскричал полковник, но не получил ответа.
Имперцы, вскочив, замерли с оружием в руках. Монго с тревогой смотрел в потолок. Крик повторился, и тотчас по лестнице затопали каменные ноги. В кабинет вбежал абориген и что-то быстро залопотал по-своему. Монго расслабился.
– Что случилось? – спросил его лейтенант.
– О, это все Азимунд, мой помощник, бедняга, – проскрипел Монго. – Он сегодня днем напился и начал буянить, так что его пришлось запереть в своем кабинете. Я испугался, как бы он, бедняга, не выпал из окна, но он только разбил стекло.
Лейтенант облегченно вздохнул и убрал бластер в кобуру.
– Вы что, всегда так скандалите на пьяную голову?
– Не все и не всегда, друг мой, – ответил Монго. – Но алкоголь странными путями влияет на разум. Тысяча извинений, но я должен поспешить к нему.
Лейтенант проводил его взглядом. Странно влияет, говоришь? А что, это мысль.
В полдень следующего дня на старой Торговой площади начался праздник. Незадолго до этого по городу прокатился хорошо организованный слух. Мол, трое имперцев, ставивших в столице странную, но масштабную постановку, решили подогреть народный энтузиазм и даже пожертвовали для этой благородной цели свой собственный мобиль, на который давно и с вожделением заглядывались местные алкоголики – хроны.
Текст листовок соответственно изменился, и теперь на митинг приглашались не только убежденные сторонники Восстания, но и просто желающие БЕСПЛАТНО выпить за успех этого Восстания. Ничего удивительного, что многие аборигены, оставив на время свои дела и заботы, начали к полудню подтягиваться на площадь.
Собравшиеся дружно «выпили» за успех Восстания, и веселье началось. Аборигены старательно налегали на угощение, не обращая никакого внимания на хрипящего с трибуны штурмовика. Голос он сорвал еще вчера, и теперь даже заинтересовавшийся задумкой абориген не смог бы разобрать, что конкретно от него требуется. Выждав, пока толпа дойдет до кондиции, лейтенант отобрал у рядового рупор и влез на трибуну.
– Миквоны! – крикнул он. – Друзья мои и собратья по заговору! Сегодня у нас замечательный праздник, но я хочу вас спросить: часто ли у нас такие праздники?
– Нет! – послышалось из толпы.
– А почему? Ведь праздник – это так прекрасно!
– Да где же взять столько выпивки, – крикнул заранее проинструктированный помощник Монго. – Нас много, а электроники мало.
Аборигены дружным смехом поддержали это заявление.
– Мало?! – прокричал в ответ лейтенант. – Да вы даже представить себе не можете, как много ее производится на центральных планетах Галактики. День и ночь работают сотни заводов, но где же их продукция?
– Где? Где?
Народ заинтересовался уже всерьез. Лейтенант выдержал драматическую паузу, как перед открытием Великой тайны, и выдал ее:
– Вся электроника идет на создание огромного имперского Звездного флота. Сотни боевых кораблей, тысячи танков и истребителей. И зачем? Чтобы покорять все новые и новые народы. А что остается вам? Практически ничего. Все забирает себе Империя. Долой Империю!
– Долой! Долой!
Среди кричавших лейтенант с удовольствием отметил не только помощников Монго, но и простых аборигенов. Воодушевленный их поддержкой, он с жаром продолжил свою обвинительную речь. Увлекшись, лейтенант и не заметил, как вдруг стало подозрительно тихо. Народу на площади явно прибавилось. Перед лейтенантом руки в боки стояла толстая миквонка с лиловыми разводами по всему телу.