Молчание было ей ответом, но в нем не чувствовалось враждебности.
— А у вас есть дочери?
— Да, — ответила Самара. И больше не добавила ничего. Анайя тоже не стала поддерживать разговор.
Они сказали друг другу все, что хотели. И это ровным счетом ничего не меняло.
Анайя хлопнула ладонью по столешнице и решительно поднялась на ноги. Она ничем не могла помочь Шепарду и повлиять на исход этого дня, но она все еще оставалась детективом. И у нее было дело.
Питне Фор стоял на площадке возле участка совершенно неподвижно, больше походя на статую, чем на живого волуса. Но когда Анайя приблизилась, он поднял голову, и ей померещилось отчаяние в круглых окулярах.
— Вы побеседовали с коммандером Шепардом.
— Пшш-ш-шглымп, — ответил Питне. Анайя решила, что это значит «да».
— Да-да, понимаю. Очень приятный, улыбчивый человек в самом расцвете сил. Наверное, ему хотелось задать вам пару вопросов. А если уж ему захотелось, он их наверняка задал.
Молчание.
— И, должно быть, он спрашивал вас про «Затмение», Питне. И вам было как-то неловко ему отказать.
— Издеваетесь, детектив. — Питне Фор нашел в себе силы отмереть. — Все издеваются над бедным старым Питне…
— Интересно, почему? Может, потому что вы дурака валяли весь день, когда вас на унилингве спрашивали, что у вас за дела с «Затмением»?! — рявкнула Анайя. — Подновить память? Напомнить о разговоре возле доков? Но если вы сейчас скажете, что объясняли «сестрам», как пройти в кафетерий, я сдам вас Шепарду, так и знайте. Будете рассказывать сказки Спектру.
Питне снова замер, только шипел его скафандр, регулируя давление внутри.
— Так что? Будем разговаривать или вы предпочитаете нашего нового знакомого с гранатометом?
— Вы режете меня без ножа. Идемте, детектив, но ваше жестокосердие вам однажды зачтется…
«Не успеет, — подумала Анайя. — Ну, или уже. Это как посмотреть».
Питне Фор не был бы Питне Фором, если бы выложил все связно с первого раза, но вдвоем с Лейной Анайе удалось вытрясти из него похожий на правду рассказ. Несчастный страдалец был в деле с Дакни Куром, и вдвоем они продали «Затмению» газообразное вещество, которое должно было многократно усилить биотические способности «сестер». Вот только партнеры «забыли» сообщить покупательницам, что в больших количествах чудесный газ становился токсичным и мог привести даже к смертельному исходу. На этой части рассказа Питне больше всего спотыкался, мямлил, пыхтел, вертелся, как на сковороде, и пытался все свалить на Дакни Кура, благо, покойник оправдаться уже не мог.
— У-у, мерзавец! — не выдержала Лейна. — Да если бы они все перетравились, ты бы и глазом не моргнул!
— Зачем говорить такие страшные вещи, представительница клана Тессии? Разве Питне Фор знал, зачем азари покупают этот газ? Разве он спрашивал? Его попросили — он доставил. Может, уважаемые «сестры» хотели исследовать этот опасный газ и перерабатывать в вещество, безопасное, как слеза невинной девы? Кто же знал, что они решат дышать прямо этим газом? Питне не задает лишних вопросов покупателям, но зачем говорить, что Питне мерзавец?
Если бы не Самара, которая медитировала за перегородкой, Анайя не утерпела бы, рассказала в нецензурных выражениях — зачем. Но в присутствии юстициара сдержалась.
— А по документам провели газ как пестицид?
— Увы-увы. — Питне Фор сложил ручки на круглом животе. — Дакни был очень бережлив, очень. Он захотел оформить товар как пестицид, чтобы не оплачивать ввоз опасного вещества. Я отговаривал его, да, отговаривал, но бедный Дакни был такой бережливый и такой упрямый…
Анайя подозревала, что Питне всецело одобрял такой способ экономии, но доказать это уже не представлялось возможным. Да и все документы оформлял Дакни Кур. Питне выходил сухим из воды, ловкий мерзавец…
— Подписывайте протокол и свободны, — устало сказала она и достала предпоследнюю сигарету из пачки.
— Я могу улететь? — обрадовался Питне.
— Еще нет. И даже не вздумайте спорить.
Питне посмотрел на нее и решил не рисковать.
— Значит, все складывается, — сказала Лейна, когда волус скрылся за дверью. — Дакни и Питне продали «Затмению» ядовитый газ, «сестры» обозлились и пристрелили Дакни, а Питне перепугался и решил сбежать, но мы не дали.
— Вот только ни одной из наемниц «Затмения» не было возле аллеи во время убийства, если никто не поменял записи с камер.
— Зато была та азари… но она была не в форме, а ты говорила, что «сестры» ценят свою форму.
— И заслуживают ее после первого убийства, — медленно проговорила Анайя.
Все сходилось. Убить подставившего группировку торговца, да еще так демонстративно, жестоко, чтобы заслужить право называться «сестрой» — это было очень в духе «Затмения». А волус был не из опасных противников, как раз подходил, чтобы проверить серьезность намерений кандидатки…
— А я понимаю «сестер», — вдруг сказала Лейна. — Эта парочка, Дакни и Питне — те еще уроды. Может, кто-то из наемниц умер! Да и вообще… может, Питне нам рассказал не про все побочные эффекты, вдруг там что-то страшное…
— Я бо-о-о-ог! — раздался вдруг вопль снаружи.
Анайя с Лейной переглянулись и молча вышли из кабинета.
По площадке ковылял волус, не Питне, судя по цвету скафандра. Перемещался он по сложной траектории, его мотало то влево, то вправо, короткие ножки заплетались.
— Я бог биотики!
— Нет, Анайя, — задумчиво сказала Лейна, — не понимаю я тех, кто выходит за волусов…
— Ну, не выходи, — так же задумчиво откликнулась Анайя.
Самозваный бог биотики добрел до них и врезался в колени детектива, попросту не разглядев препятствия перед собой. Не ожидавшая такого Анайя охнула. Волус задрал голову и посмотрел на нее.
— Ты можешь сделать мне подношения в разумном размере, — сказал он заплетающимся языком и рухнул на спину.
— Шенна, — позвала Анайя, набрав номер дежурной части.
— Шенна сменилась час назад, на связи Нона.
— Нона, это детектив Анайя. Будь добра, подгони к торговому космопорту врачей. У нас тут бог биотики…
— Кто-кто?
— Ягг в пальто! Какой-то волус в неадеквате. Я понятия не имею, чем его откачивать.
— Принято. Что-то еще медикам передать?
— Да кто бы знал. Хотя есть у меня подозрения, чем он траванулся…
Следующие сорок минут Анайя провела за ожиданием «скорой», идентификацией личности пострадавшего (им оказался некий Нифту Кал) и наблюдением за врачами, которые бережно унесли «бога биотики» в машину, на ходу подсоединяя какие-то трубки к его скафандру. Волусов всегда было труднее обследовать и лечить, чем представителей других рас, по понятным причинам. Попробуй осмотри пациента, который в прямом смысле взорвется, если открыть скафандр…
— Повезло ему, — сказала Лейна, когда они с Анайей провожали «скорую» взглядом. — Не до смерти нанюхался этой дряни… Придет в себя.
— Кто, Нифту Кал? — спросили позади.
Анайя резко обернулась.
Шепард стоял прямо под фонарем, и в ярком свете было видно, что он по уши перемазан в крови. Видимо, чужой, потому что шаг навстречу полицейским он сделал, не шатаясь и не кривясь. За его спиной маячила стерва Миранда, которая любовалась видами города, опираясь на парапет у края площадки. Маньяк Мордин стоял рядом с ней и что-то говорил, заложив руки за спину.
— Встретил я этого чудика, — пояснил Шепард, — ну, Нифту Кала. У него, бедняги, все в голове перемешалось. Он чуть героически не самоубился. Хорошо, что добрался до вас…
Анайя смотрела на него и молчала.
— Я все узнал, — ответил он на невысказанный вопрос. — Все будет хорошо.